— А мы и не домой, — слабо улыбается, вновь беря меня за руку, прям за ладошку, так, как никто прежде не держал. — Я здесь иногда бываю, когда хочу побыть один.
— Где?
Смотрит вверх и кивает:
— На крыше. Высоты не боишься?
Не думала, что в лифтах можно испытывать такую неловкость. Особенно когда рядом стоит парень и держит тебя за руку. Аж в горле пересохло, а стоило украдкой взглянуть на Макса и вообще сквозь пол провалиться захотелось и уже на лету прокричать: «Почему ты постоянно на меня смотришь»? Нет, правда… вообще глаз с меня не спускает… будто раз, и я исчезнуть могу.
Дождь барабанит по крыше, ветер дует в лицо, но не чувствую холода. Вообще про холод забываю, когда он рядом. Не думала, что так бывает. Кажется, что это сон… Прекрасный, каких не видела прежде.
Неужели это всё правда со мной происходит?..
— Здесь скользко. Аккуратно, — закрывает за нами дверь и вновь берёт меня за руку. Будто это привычное дело, будто и не было между нами вражды, непонимания, обид…
— Смотри, — кивает вдаль, подведя меня к высокому ограждению. — Отсюда видно море.
— Красиво, — смотрю, как вдали бушуют волны, над которыми нависает грязно-серое небо.
— Согласен, — на меня смотрит. — Очень.
Прикусываю губу и вновь смотрю вдаль, а внутри ещё теплее становится, почти пожар, и трепещет всё… Думала, такое только в романах бывает. И вот… чувствую себя одной из главных героинь. И он рядом — тот, от которого кожа мурашками покрывается и дыхание учащается, стоит только взглянуть ему в глаза.
— Пошли под козырёк, — тянет меня к одному из выходов.
— Да я и так вся промокла уже.
— Замёрзла? А то если что, я могу тебя согреть, — ухмыляется. — Шучу.
— Я так и поняла, — туплю взгляд.
— Или нет.
— Что мы здесь делаем? — переводя тему, запускаю руки в карманы и умоляю себя не краснеть из-за того, что Макс так близко стоит — козырёк маленький и узкий.
— Не знаю, — просто пожимает плечами. — Просто хотел тебя сюда привезти, вот и всё. Сними пальто.
Уверена, что ослышалась.
А Макс посмеивается и так тепло улыбается, что и самой улыбаться хочется, так широко, как никогда.
— У тебя пальто насквозь промокло, — кивает на меня, — а у меня куртка не промокаемая.
— А-а-а… Нет-нет, всё нормально!
— Снимай, — уже расстёгивает пуговицы, снимает с меня пальто и заставляет всунуть руки в рукава своей куртки. Такая тёплая… И пахнет так приятно, что голова кружится.
— Спасибо.
Смотрит так, будто сказать что-то собирается, но вдруг передумывает, опускается на корточки и припадает спиной к стальной двери. Вижу, как взгляд тяжелеет, а лицо напрягается.
— Я завтра с Деном поговорю, — и даже говорит совсем другим тоном: жестким, холодным. — Пусть отдаст флэшку обратно.
Тяжело вздыхаю и присаживаюсь рядом:
— Даже я понимаю, что он не станет этого делать.
— Станет, — поворачивает голову ко мне, находит мою руку и крепко сжимает в своей. — Ден среди них всех самый нормальный. С вечеринки у тебя дома уже несколько дней прошло, но со мной никто так и не связался. Думаю… думаю им надоело. По крайней мере, ты им больше не интересна. Я надеюсь.
«О, это не так, Макс. Теперь они используют тебя, чтобы манипулировать мною.»
— Не говори с ним, — прошу. — Забудь об этой флэшке. Пусть делают с ней, что хотят.
С печалью улыбается, а я пытаюсь ободрительно улыбнуться в ответ.
— Я втянул тебя в это, — головой качает. — Пока точно не буду уверен в том, что они оставили тебя в покое…
— Не надо, Макс.
Хмурится.
— Просто… просто не лезь в это.
— Говоришь, как Вероника, — фыркает.
Глупо спорить. Теперь нас со Светлаковой кое-что связывает — беспокойство за Яроцкого.
— Прекрати это, — шепчет.
— Что? — так же тихо.
— Я виноват, — смотрит глазами полными сожаления. — Чёрт, Лиза, я так сильно облажался… И мне за всё отвечать. Не тебе. Ты никому ничего не должна. Так что… думай о себе. Прекрати за меня беспокоиться.
— Я… я пытаюсь. — И ещё тише: — Не получается.
Порыв ветра ударяет по стальному козырьку над нами и заставляет вздрогнуть, отвести от Макса глаза и до боли стиснуть зубы от понимания: боже… как же сильно я за него беспокоюсь.
Несмотря на холод руки Макса всегда тёплые, а когда касается ими моей щеки, даже горячо становится. Мягко проводит кончиками пальцев по скуле и ниже… осторожно… по губам. Смотрит на них будто ему больно. Будто себя ненавидит за то, что касается меня, будто права на это не имеет.
«Ты — живое напоминание о смерти Кости!»
— Телефон звонит, — прочищаю горло и опускаю голову.
Лезет в карман джинсов, достаёт телефон и сбрасывает вызов.
— Что ей надо? — бормочет себе под нос. — В пятый раз звонит. — Что у неё за проблемы опять?
— У кого?
Макс подносит дисплей к моим глазами, где светится надпись пропущенных с именем «Багрянова малая».
— Это…
— Я поняла, что это Полина, — теперь я не на шутку встревожена. — Почему она тебе звонит?
— Я не знаю, что ей от меня надо, — отводит взгляд.
— Ответь ей.
— Не хочу.
— Почему? — Качаю головой. — Постой, вы же… вы же вроде не особо дружите.
Тяжело вздыхает, сбрасывает кепку с головы и ерошит волосы:
— Мы вообще никак не дружим.
— После игры оно и понятно.
— Знаю.
