И всё же Каролину что-то настораживает в подруге. Вот они уже на Острове. Каролина интересуется, как Женька тут, в Минске, обосновалась, на сколько дней. Та отвечает как-то расплывчато.
Каролина решает подвести подругу ближе к мемориалу (
И вдруг все фонари поблизости гаснут, а по мосту бежит-летит чёрный силуэт мужчины. Каролина резко оборачивается. И вот он уже стоит перед ней в шагах пяти. В руках у незнакомца пистолет с насадкой (
И в этот же миг большая и яркая вспышка света, осветив лицо незнакомца — становится видно, что он в маске, — пронзает его сердце (
Когда Николай Петрович увидел на Острове подругу Каролины, его интуиция уже отчётливей «шепнула» ему об опасности. Он ожидал каких-либо злоумышленных действий со стороны этой девушки. Но и не отрицал вмешательство третьего лица, поэтому просматривал проход к Острову — мост. Эта ситуация даже напомнила ему свою службу на границе…
Фонари гаснут, но Петрович улавливает силуэт бегущего: над мостом словно пролетает огромная летучая мышь. Незнакомец, одетый в чёрное, сливается с вечерним полумраком. На его лице маска.
Петрович замечает, как со стороны каждой из трёх христианских реликвий Острова появляются и тянутся к портрету по одному тонкому лучику света. Всё это длится лишь несколько мгновений. Он понимает, что таким образом портрет подзаряжается дополнительной божественной энергией защиты.
Петрович открывает рот, чтобы крикнуть Каролине:
14
Христоний видел три вспышки света. Самая большая и яркая — для временной нейтрализации физического тела Чёрного Короля, средняя по яркости и размерам — для блокировки тела эфирного, самая маломощная — для ограждения воздействий со стороны астрального тела. Они пронзили три чакры: сердечную, в центре лба и над головой.
На Зеркале Мира душа-огонёк Чёрного Короля мгновенно превратилась в серую точку, а Нейтральное пространство замигало бледно-жёлтым цветом.
Христоний перевёл всё своё внимание на Люциана. Оппонент был в состоянии шока, словно его самого поразили эти невесть откуда взявшиеся вспышки-молнии.
Люциан видел только две вспышки. Когда Чёрный Король, поражённый ими, упал, темноликий ощутил резкую боль в своём эфирном теле. А когда ему стало легче, Люциан вспыхнул в порыве ярости:
— Шах. Нам второй шах… Вот, черти!..
Чертями он обозвал всех — Никиту Быстрова, Аллахсу (он узнал её в Зеркале Мира) и даже Хозяина. А ещё — себя самого. Люциан представил, какое наказание теперь может ожидать Аллахсу-неудачницу, и его передёрнуло…
Комбинация оказалась не только не выигрышной, но и поставившей под очень серьёзную угрозу положение темноликих. К тому же в нокауте оказалась и Чёрная Королева. Правда, она уже приходит в сознание. Да и предыдущая комбинация — с похищением портрета — сыграла против самих же темноликих. Портрет, оказавшийся в руках у Белой Королевы, погубил Аллахсу…
В общем, Люциан переключился на самобичевание. Зачем он был весь в азарте, в этой ненасытной жажде победы любой ценой? Надо было не терять бдительности, внимательнее наблюдать за Христонием. Что-то уж слишком спокойным был старец в моменты самых важных ходов комбинации. Наверное, знал про эту ловушку-защиту…
