— Незавершённый — это для тебя. А для него он мог показаться вполне готовым. Да и нужен был ему портрет, возможно, как средство шантажа Виктора Алмазова.
— Ну, да. Он мог меня узнать… Стоп! Если заведут уголовное дело, я буду рассекречен.
— Это точно. Папарацци завизжат от восторга.
— Ну, уж нет. Сейчас позвоню Игорю Максимовичу. Надеюсь, он объяснил следователю деликатность ситуации.
12
Женька попала в безвыходную ситуацию. Идеал (она даже не помнит его имени) мигом возымел над ней власть. Принудил выполнять его поручения в залог на её жизнь. Его взгляды, движения, слова — всё это пугало, давило. Она и не пыталась сопротивляться. Стресс перешёл в шок.
Они уже сидели в машине Никиты. Идеал протянул ей небольшую бутылку.
— На, выпей этот напиток. Быстрей! — сдавленным, металлическим голосом повелевал он. — Это придаст тебе сил. Достаточно несколько глотков. Пей!
Она взяла бутылку дрожащими руками (так не хотелось пить ЭТО, да ещё из горлышка) и, закрыв глаза от неприязни, сделала один глоток. А увидев пристальный взгляд Идеала, глотнула ещё раз… Питьё оказалось с терпким, приятным вкусом. И от этого вкуса, и от голода у Женьки закружилась голова. Через несколько мгновений дрожь в теле стала затихать, а чувство голода, словно смыло. Она даже взбодрилась.
Идеал протянул руку к её сумочке. Расстегнул, достал оттуда сотовый телефон и дал его в руки Женьке.
— Звони Каролине. Узнай, где она сейчас находится. А потом будешь ей говорить то, что я тебе скажу.
От неожиданности, услышав из уст этого человека имя своей подруги, Женька поперхнулась и закашляла. Поймав на себе его свирепый взгляд, она покорно, но нехотя взяла телефон. Откашлялась. Руки её уже не дрожали.
— Бодрее! Давай! Действуй! — прошипел Идеал и, схватив её за плечи, встряхнул. — Улыбайся! Говори спокойно! Если вспугнёшь её, я тебя растопчу! Ясно?
— Я-ясно! — чуть ли не заикаясь, простонала жертва.
— Говори весело! Ну же, дура! — крикнул он и встряхнул её ещё раз.
— Ясно! Ясно! Ясно!
У Каролины на душе стало ясно и спокойно, когда они с Николаем Петровичем оценили факт появления на Острове её портрета как знак-поддержку Высших сил и как подтверждение тому, что Виктор («Ура!!!») всё-таки видит аналогичные сны и дорожит образом незнакомки.
— Так рисуя, невозможно не дорожить! — улыбался Петрович. — В портрет вложено столько любви! Столько творческих сил! От этой потрёпанной ветром и снегом бумаги исходит мощный поток света. Чувствуешь?
Каролина взяла из рук Петровича рисунок и сосредоточенней посмотрела в это зеркало:
— Да, Петрович! Чувствую. В самое сердце проникает!.. Как живая… Но… мне и верится, и не верится, что тут изображена именно я. Странно!
— Да, дочка, странно. Ведь этот образ — уже не только ты.
Каролина вопросительно посмотрела на него. Петрович, вспоминая что-то, продолжил:
— Даниил Андреев в «Розе Мира» писал о том, что среди живописных и скульптурных портретов есть такие произведения, которые, например, как «Джоконда» Леонардо да Винчи или Венера Милосская неизвестного автора, кроме своего человеческого прототипа, связаны с прообразами человекоподобных существ, обитающих в Жераме — одном из слоев Шаданакара.
Увидев очередной вопрос во взгляде Каролины, он пояснил:
— Шаданакар — это имя системы слоёв нашей планеты. А эти существа — даймоны — крылатые люди, напоминающие ангелов. И только гениальный художник способен интуитивно проникнуть в Жерам и созерцать своего будущего героя.
Сделав короткую паузу, Николай Петрович добавил:
— Виктор созерцал твой образ, скорее всего, не в Жераме, а в том слое, где вы встречаетесь в сновидениях. А мощный заряд жизненных сил, сокрытый в портрете, — подтверждение того, что он подпитан энергиями обитателей светоносных слоёв.
Две пары глаз ещё раз окунулись в портрет… Плотный лист бумаги был наклеен двухсторонним скотчем к картону. Это помогло сохранить заднюю часть рисунка от снега и грязи. Но его передняя часть, абсолютно открытая для любого воздействия, была потрёпана немного и только по краям. Лицо героини (оно было нарисовано карандашом), её волосы и обруч на голове, шея и плечи (их успели коснуться краски) — всё это осталось, как ни странно, чистым, неприкосновенным, сохранившим даже мелкие штрихи.
— Каролина, а этот обруч со звездой был на твоей голове всегда в сновидениях?
Она внимательнее посмотрела на золотисто-бирюзовый обруч, одетый на голову её отражения на бумаге:
— Нет, ни разу его не было… Точно помню — нет. Мои волосы были всегда распущены. Ни обруча, ни любого другого украшения не было… Так, может, на рисунке всё-таки не я?..
От этой неожиданной мысли Каролина вздрогнула и добавила:
— Не я, а похожая на меня…
