Гаунгр, в отличие от Люциана, продолжал гореть в порыве ярости, в лавине гнева. И в тот же миг импульсы боли ощутили все иерархи Тёмного Братства, включая Люциана в Нейтральном пространстве. Они были похожи на электроприборы в ситуации непрекращающихся перебоев с питанием. Их трясло да подёргивало. А от них по цепочке энергетический сбой передавался всем другим темноликим — вплоть до обычных людей на Земле…
Чувствуя в этом угрозу для всего Братства, Гаунгр взял под контроль свой гнев и тут же ощутил колоссальную потерю сил. Он переключил всё внимание на Аллахсу, которая уже покинула безжизненное тело Чёрного Короля.
— Где она? — взревел Гаунгр и, обернувшись в один из своих мерзких образов — в двуглавого буйвола, ринулся в астральные слои Братства.
А вскоре он уже восполнил утрату сил, разорвав в клочья провинившуюся Аллахсу. Но её монаду — эту богосотворённую основу любого сознательного существа — он, Гаунгр Многоликий, бессилен даже поколебать взором. Зато шельт Аллахсы — то самое изначальное «Я» — он низвергнет на долгие страдания. Страдания, энергиями которых — этим главным кормом темноликих, называемым гаввахом, — Хозяин будет восполнять свои силы и в дальнейшем.
И ему совсем не важно, что, в целом, Аллахса сработала как опытный агент — ловко, быстро, эффектно. Не важно, что нет её вины в том, что случилось. Она сама напросилась на роль Короля. И Аллахса (кто-то ведь должен был понести наказание) оказалась крайней…
Зельвес, лишившийся своей лучшей ученицы, упрекнул Хозяина в расточительности. Сверхпреданную и мегонаходчивую Аллахсу можно было ещё использовать и использовать в Турнире и на других фронтах Братства. Но, не желая оказаться на месте Аллахсы, дальше одиночного упрёка Зельвес не пошёл. Он переключил внимание на своих подопечных Пешек, застывших на Шахматном поле в ожидании признаков жизни со стороны Короля и Королевы.
А на Земле — в белорусской столице — в это время стрелки часов перешли за полночь. Начали отсчёт новые сутки.
1
Уже было начало первого ночи, а Каролина снова, как и в предыдущий раз, не могла заснуть. И причин для этого было гораздо больше.
Во-первых, хоть всё и закончилось благополучно, но она пережила двойной стресс — угрозу жизни собственной и жизни своей подруги.
Во-вторых, в её сознании ещё не улеглись впечатления от всех этих «чудес» с рисунком: Виктор сотворил её портрет, который оказался на Острове и способен защитить её от врага. И портрет-защитник находится теперь рядом — на столике у кровати (
В памяти вращаются «кадры» последних событий: они с Петровичем (он успевает рассказать о том, что портрет перед ударом вспышки-молнии зарядился энергией трёх христианских реликвий Острова) осматривают и приводят в чувства незнакомца и Женьку. Подруга приходит в чувства, а для мужчины вызывают скорую помощь…
