– Э, белая кость! Возьми у Кузьмича монтажку. А ты, Кузьмич, встанешь с ломиком под окнами на атасе…
Водитель поёжился.
– Да не дрейфь! Ты ж какой-никакой, а мент!.. Ну, живо, живо! – в нетерпении Боб застучал по панельной доске. – Имей в виду, – оборотился он к Клышу. – Сенат малый борзой, в драках натасканный. Судим за грабёж. Да и остальные не подарок… Попробуй разинь варежку. Так что, если что, держись за мной.
Клыш только усмехнулся.
УАЗ тормознул у двухэтажного дощатого барака. Из открытого окна второго этажа по улице разносилась усталая матерщина.
– Допивают, – безошибочно определил Боб. Вытянул макарова, выскочил на ходу из машины. На крыльце кряжистая, средних лет баба в телогрейке лениво тянула беломорину.
– Где?! – крикнул Меншутин в испитое её лицо.
– Так… В пятом номере, гражданин начальник. Там их, значит… – начала объясняться она.
Не дослушав, Боб вбежал в барак.
Клыш как раз вылез из машины. Двинулся догонять и тут боковым зрением увидел, как из окна второго этажа выпрыгнул рослый плечистый парень с рюкзаком, ловко спружинил и, пригнувшись, побежал к дровяным сараям.
«Так вот же он, Сенат!» – догадался Клыш.
– Стоять! Милиция! – громко, в расчёте, что услышат свои, выкрикнул он и побежал следом.
Сенат, отбежавший на пару десятков метров, крик расслышал. Оглянулся. От милицейской машины отделился и побежал за ним незнакомый мент в штатском. Всего один и без оружия, – под батник ствол не спрячешь. А уж безоружных – по двое-трое вырубал.
Уверенный в физическом превосходстве Сенат припустил всерьёз, рассчитывая быстро оторваться. Через минуту обернулся. К его досаде, оказалось, что невысокий парнишка не только не уступал ему в скорости, но потихоньку настигал. Сенат надбавил ещё. Дыхание его сделалось прерывистым.
Ещё раз оглянулся – расстояние сокращалось. Они петляли по тропинке меж дровяных сараев.
Решение напрашивалось само: не дожидаясь, пока силы оставят, в укромном месте – там, где нет посторонних, дождаться дурня-мента, быстренько отбуцкать, лучше – вырубить так, чтоб и думать забыл о преследовании. И уже после этого рывком к автостраде, на попутку.
Сенат выхватил на бегу из поленницы поленце поухватистей. Забежав за очередной барак, резко остановился, отвёл руку, готовый обрушить полено на хребтину преследователя. И – обрушил. Но мент оказался настороже и ухитрился кувырком уйти из-под удара, так что бревно угодило по углу барака. А сам он перекатился и тут же вскочил, перекрыв путь к отступлению.
Теперь они оказались лицом к лицу.
– Предлагаю сдаться, чтоб без проблем, – предложил Клыш, почти не запыхавшийся. – Сопротивление работнику милиции – за это ещё пару лет к сроку накинут.
– Шёл бы ты, мент, лесом, пока цел, – Сенат хищно ощерился и – прыгнул, целясь ступней в колено соперника. Сломанная нога – что может быть лучше. И не на смерть, и «с хвоста сбросил».
Увы! Удар пришелся мимо. Тут же сам под чужой тяжестью рухнул на дорогу. Стряхивая с себя, ударил локтем. И едва успел выдернуть руку из болевого захвата. Отскочил. Кинулся в ноги. Оба покатились по земле. Драка выдалась нешуточная. По ловкости, резкости, неуступчивости бойцы оказались достойны один другого.
Через несколько минут, перепачканные, оборванные, окровавленные, они стояли лицом к лицу, тяжело дыша.
Сенат слегка отдышался. В запасе оставался особый, отработанный в рукопашных схватках приём. Правда, после такого удара нога, говорят, уже не срастается… Но не до изысков. Пусть скажет спасибо, что жив останется. Сенат сделал ложный выпад, прыгнул. И – вновь промахнулся. Безотказный прием не сработал.
Поднялся, обескураженный. Стянул располосованную рубаху, оставшись в тельнике.
– Афган? – догадался Данька.
– Ты тоже? – для Сената блеснула надежда.
Клыш подтвердил глазами.
– Братан, отпусти, – взмолился Сенат. – Нельзя мне в тюрягу. Первая судимость – пацанья. А сейчас и вовсе по дури. Ведь не убил, не покалечил. Ну? Ушел и – как не было. Самому-то не заподло своего же сдать – из-за десятка бутылок водяры?
– Извини, браток, не могу, – отказал Клыш, хоть и с сочувствием.
Сенат беспокойно прислушался. Времени не оставалось. Вот-вот появятся остальные.
– Тогда и ты не взыщи! – он хищно ощерился. Вытянул выкидной нож.
– «Вишня», – Клыш узнал нож разведчика – НР-43.
– Она самая, – Сенат подкинул нож на ладони. – Отойди по добру!.. Не на нары же мне заново из-за тебя, упертого! Просто шаг в сторону. Ну же! Я без понтов из десяти десять попадаю.
То, что без понтов и что попадает, Клыш поверил. Но дорогу не уступил. Принялся сближаться, раскачиваясь. Шаг. Сенат зарычал, решаясь. Ещё шаг. Локоть пошел назад.
От сараев донеслись крики, матерщина, хруст листьев, и из-за угла с пистолетом в руке выбежал Меншутин. Следом – топоча сапогами, – с сапом дышал ему в спину Кузьмич.
В тот же миг Сенат отбросил нож в сторону и безучастно прислонился спиной к поленнице.
Меншутин одним взглядом оценил увиденное: двое друг против друга, надсадно дышащие, перепачканные, в разорванной одежде. Клыш, перегораживающий бандиту путь к отступлению. Всё было очевидно.
