– Мещерский находится в оперативной разработке, – доложил Клыш. – Заведено ОРД. Возобновили уголовное дело.
– Ну-ну, – несколько озадаченно буркнул Трифонов. – Что ж, на то другая храбрость нужна…
Он достал из кармана пачку «Казбека», с аппетитом закурил. Вновь вернулся к прежнему разговору.
– Балясная фигура промежуточная. Её теперь так и так уберём. Не в тюрьму, так с работы выгоним. А вот то, что за Балясной Лапин высвечивается, – это и впрямь важно.
При упоминании Лапина Меншутин набычился.
– Они с её мужем – Балясным – по первой ходке на зоне сдружились, – объяснил он Клышу. – С тех пор плотно контачат.
– Если последняя кража – дело Лапинской группы, то и прошлогодняя его. А значит, и убитый ревизор на нём, – прикинул Трифонов. – Жаль, не сумели вовремя уличить, теперь приходится наощупь.
– Да не боись, Андрей Иванович, – успокоил его Боб. – Лапу я все равно прихвачу. Не на этом деле, так на чём другом.
Лоб Трифонова пошел морщинами, – беспечность подчинённого его встревожила.
– Не будет никакого «на чём другом»! – жёстко возразил он. – Будто не понимаешь, в какое время живёшь. Я за этот год по Союзу поездил, нагляделся. От Узбекистана до Татарстана. Повсюду одно и то же. Криминал вовсю легализуется. Через кооперативы обрастают учтёнными деньгами и рвутся во власть. А дружок твой Лапа – из самых умных. До большого негодяя вырос. К политике присматривается. Думаю, сам уж давно на дело не ходит. И если не ухватишь Лапу по прежним делам, так и вовсе не дотянешься.
Клыш внимательно слушал. По сути, сейчас от Трифонова услышал то же, что перед этим в ресторане от самого Меншутина, а до того – от дяди Славы.
Меншутин осклабился:
– Под твоим-то руководством и не ухватить? Всю плешь проешь.
– Не будет никакого моего руководства, – ответил Трифонов, принуждённо. Побарабанил пальцами. – Через месяц-другой ухожу в Академию МВД.
Боб охнул.
– Как же это? – выдавил он растерянно.
– Да вот так! – Трифонов отчего-то рассердился. – Защищу диссертацию по криминологии. Стану других учить тому, в чём сам запутался. Но в одном разобрался твёрдо. И вас обоих прошу усвоить. Криминология – наука, которая изучает преступников-неудачников. Которые попались, – уточнил он. – А удачливых преступников изучает политология. Как бы Лапин, пока мы тут время теряем, не перебрался во второй разряд.
Поглядел на совершенно потерянного начальника угро:
– Жаль вот, с квартирой тебе помочь не успел.
Квартира была главной головной болью Бориса Меншутина.
Однокомнатная «хрущёвка», в которой жил он с женой и дочкой, располагалась на последнем, пятом этаже. Квартирку пробил ему Трифонов. Для выросшего в подвале Меншутина отдельная площадь поначалу представлялась хоромами. Кто мог предвидеть, что ушлый хозяйственник подсунул из жилого фонда неликвид? Антисанитария обнаружилась спустя год. На потолке начали проступать бурые пятна от подтекающей теплоцентрали. В воздухе скапливались тяжёлые пары, дышать которыми малышке категорически возбранялось, – девочка родилась недоношенной, со слабыми лёгкими. Чуть что, заболевала.
Как-то после очередного признания лучшим оперативником года с награждением именным фотоаппаратом «Зенит» Меншутин набрался духу и попросил заместителя начальника УВД помочь лучше с улучшением жилплощади. Тот поморщился, переменился в лице, насупился разочарованно – такой меркантильности не ждал.
Но и смотреть, как тает здоровье малышки, чахнувшей из-за сырой штукатурки, у отца сил не было.
Борис, скрепя гордое сердце, ходил по инстанциям, потрясал актами, заключениями. Но все просьбы об улучшении жилищных условий заканчивались отказами. К тому же вызывали недоброжелательное отношение прочих очередников.
Невозможность помочь собственным близким угнетала грозу преступного мира и словно выжигала изнутри.
– Я попросил, чтоб без меня тебе помогли с обменом, – произнёс Трифонов. – Пообещали на будущий год.
По смущенному тону его было заметно, что в обещания эти он и сам не слишком верит.
– Кто ж за тебя-то теперь будет? – спросил Борис. – Неужто!?…
– Окатов, да, – подтвердил Трифонов. – Его Москва подпирает. Поэтому опять же, Борис, – со Школой милиции. Сколько напоминал! Самые дебилы уж дипломы получили, а ты всё штаны на втором курсе просиживаешь…
– Да не лежит душа!
– Десять классов тоже нарисовал?
Меншутин неохотно кивнул.
Трифонов вздохнул безысходно:
– Забубённая ты, Борька, голова!..
Встрепенулся. – Ну, что там у тебя из выпивки?! Вижу, как мнёшься. Не терпится начальнику поднести?
Он улыбнулся своей широченной улыбкой. Следом невольно расплылись и Клыш с Меншутиным.
Но Данька, давно уж поглядывавший на часы, услышав про выпивку, испугался, – скоро отходила предпоследняя электричка.
Трифонов заметил. Понимающе улыбнулся:
– Давай, Борис, отпустим парня. Похоже, есть у него магнит, что посильней нашего притягивает.
Данька закивал благодарно. Вскочил.
В кабинет вбежал Огурчиков.
– Извините, Андрей Иванович! Клышу из ЦРБ звонят насчёт раненого! Я переключил.
Данька поднял трубку.
– Следователь Клыш! – представился он.
