– Вот, – Юрий Михайлович показал пикающую трубку. Тотчас перезвонил в райотдел, приказал к утру подготовить материалы по краже из Чухраевского склада и собрать всех выезжавших на место происшествия.
Из Москвы Окатов выехал на первой же, ранней электричке.
Даньке Клышу, рвавшемуся к Кармеле, крепко не повезло. В пятницу утром в составе опергруппы пришлось выехать в самый отдалённый куст, в село Гнездилово, где накануне случилась пьяная массовая драка с поножовщиной. Установить виновных среди двух десятков упившихся дебоширов всегда нелегко. Тем более, что основной пострадавший с вспоротым животом был увезен в Центральную районную больницу. До вечера проводил Клыш в местном клубе бесконечные допросы, опознания и очные ставки. Лишь под ночь с пятницы на субботу вернулся с тремя задержанными в райотдел. Оформление подозреваемых в ИВС затянулось до глубокой ночи. И до сих пор неясна оставалась судьба главного потерпевшего – за сутки ему сделали две полостные операции. А от его показаний зависела судьба остальных. В ожидании разрешения врачей на допрос пришлось Даньке завалиться спать прямо в Ленкомнате. Дежурного попросил разбудить ранним утром – чтоб успеть на первую электричку до Чухраевки. Но разбудили его раньше, среди ночи. По распоряжению Окатова, на утро назначено срочное совещание для всех, кто работал по Чухраевскому складу. Клыш лишь чертыхнулся, – всеми помыслами рвался он поскорее к Кармеле. И что начальству неймётся? Тем более, сам-то он там с боку-припёку.
В 8 утра Клыша растолкал помощник дежурного.
– Умойся и двигай к Окатову. Злющий приехал, на себя не похож. Велел всех срочно. Похоже, звездюлей раздавать будет.
После короткого стука Клыш вошёл. Окатов сидел за столом, погружённый в разваленные материалы, кажется, ничего не слыша.
– По Вашему приказанию!..
Юрий Михайлович вскинул голову.
– Так ты, оказывается, вовсе на складе не был, – обратился он к следователю, пропустив приветствие. – Получается, зря тебя подняли. Но раз уж здесь – поприсутствуй. Сейчас подойдут начальник розыска и ОБХСС. Полюбуешься на самостийщиков! Пьяный «химик» «подломил» огромный склад с товарами на десятки тысяч рублей. Стырил ящик водки и драный тулуп. Тут же выявили, тут же задержали. Сумма ущерба налицо. И что? Ради пустой формальности опечатывают склад. Заведующую – здорово живёшь – под стражу. Второй день все инстанции телефоны обрывают.
Без стука вошел хмурый, оплывший с утра Студёный. В том же вытянутом джемпере в ёлочку. Похоже, вечном.
– Как понимать?! – Окатов гневно потряс протоколом осмотра места происшествия. Гнев его был непритворным. Он пристально вглядывался в начальника ОБХСС как в человека, задавшегося целью разрушить его зарождающуюся карьеру. – Самовольно, без следователя опечатал склад? У тебя что, мозги замкнуло? Или надумал меня перед районными властями подставить?
– Была охота, – буркнул перетрусивший Студёный. – Меншутин… Пытался удержать, отговорить. Да разве с этим бешеным, коли в разнос пошёл, сладишь? Он же и Балясную задержал. Я после искал тебя, чтоб предупредить. Так поди найди. Телефона министерши твоей, извини, не знаю. Не удостоил.
Окатов скосился на переминающегося следователя. Вошёл Меншутин.
– Вот и ещё один герой, – неприязненно встретил его Юрий Михайлович. – Объяснитесь! Вам же Балясная, когда ей предъявили украденные шубы, сама подтвердила, что больше ничего не пропало. Зачем же было после этого опечатывать склад? Власть показать захотелось?
– Ворюгу захотелось посадить! – рыкнул Меншутин.
– Сажать проворовавшихся торгашей – работа ОБХСС. Мне звонит областное руководство, звонит райпрокурор. Все возмущены.
– Кто бы сомневался? – хмыкнул Боб. – За блатняк всегда найдётся кому вступиться.
Окатов построжел лицом:
– Не понял, товарищ старший лейтенант? Что ещё за «блатняк»?
– Да всё ты понял! – схамил Боб. До глубокой ночи просидел он в ИВС, безуспешно пытаясь добиться признательных показаний от Балясной, и чувствовал себя отвратительно. – Держал бы ты нас здесь навытяжку, если б это не была обкомовская кормушка? Наверняка уж самому разгону дали.
– Допустим, – голос Окатова сделался спёртым. – Меня и впрямь проинформировали, что парализовано снабжение градообразующего предприятия. Тогда тем более, – почему?!.. Да ещё и задержание впридачу! – Окатов аккуратно пристукнул плексиглас.
– Потому что начальник ОБХСС обосрался!
Клыш от неожиданности хмыкнул.
Студёный запунцовел.
– Если из-за пары шуб арестовывать продавцов, у нас вся торговля сидеть будет, – буркнул он.
– Да не пары шуб! – огрызнулся Меншутин. – Накануне кражи целая машина с заднего хода грузилась!
Окатов требовательно посмотрел на Студёного.
– Байки всё это, – отмахнулся тот. – Появился один в посёлке. Известный балабол. Пить нельзя, вот и бродит по ночам по посёлку. А после врёт что ни попадя.
Клыш собрался вмешаться, но Меншутин быстрым движением сжал его руку.
Окатов заметил. Показал на Клыша:
