– Вот и ответ на твой вопрос. Их не любят, потому что они о тебе все знают и готовы обвинить тебя в том, чего ты никогда не совершал. Они работают только на Правительство. Они ему преданны, как чертовы ослы. Подлость и лживость структуры помогает им выведать о тебе абсолютно все – вплоть до гастрономических предпочтений. Ведь ты не знаешь, кто из окружающих тебя людей – комитетники. Они могут стать кем угодно: рабочим фабрики, твоим новым соседом, якобы пережившим пожар в другой провинции, или новый друг, с которым ты поразительно скоро нашла общий язык… Они жестоки, хладнокровны и расчетливы. Отдел повыше имеет негласную лицензию на убийство – это дозволение самого Президента, хоть нигде этот канон не прописан. Слышала когда-нибудь о Маркове?
– Нет.
– Его убили наконечником зонта. Да, все верно, ты не ослышалась: наконечником зонта. Там был яд. Достаточно оказалось уколоть им ботинок прохожего, которым и оказался этот мистер Марков. Через двенадцать часов его уже отпевал священник. И знаешь, кто стоял за всем этим?
– КНБ, – я глядела перед собой.
– Именно.
– Но почему? – Ной отставил последнюю чашку и принялся мыть инструменты.
– Мистер Марков отказался плясать под их дудку. Нежелательный элемент… Во всяком случае, так гласит легенда, – Ной складывал чистые кисти и баночки на рабочий кусок ткани. – Это подлая структура, Кая. Именно поэтому ее приспешников презирают и боятся. Чем выше должность, тем больше зла ты натворил. Может быть КНБ создано для благих деяний, но в том, что происходило и происходит благородства мало.
Ной трепетно обработал инструменты, завернул их в свой матерчатый органайзер и вылил грязную воду на улицу. Он вымыл емкость от остатков растворенной глазури и отставил свои шедевры на подоконник. И пока его долговязая, но удивительно пластичная фигура переходила из одного угла в другой, я задала последний вопрос:
– А может ли человек податься в комитетники из-за мести?
Ной пожал плечами:
– Случится может всякое, Кая, но никто еще не слыхал о таком человеке.
Ной также рассказал мне, что все эти дни Орли с Натом настраивали самосборочный приемник и пытались слушать новости Метрополя. Но едва ли они оказались более правдивыми, чем то, что я видела по телевизору. Они с Гердом сгрудились вокруг малопривлекательного устройства, и Орли все время что-то подкручивала тонкой отверткой.
– Спутник не засечет? – спросила я, заходя в кабинет.
Нат поднял на меня глаза.
– Технически, нет… – он с сомнением потер подбородок. – Это не радиоточка.
Герд покрутил чайку, заменяющую колесико, и прогноз погоды сменился вещанием новостей.
– …говорит «Радио Свобода». Экономист Рамун Торе, выдвигавшийся в президенты, считает, что власти хотят запугать его как – начало цитаты: – «единственного оппозиционного кандидата» – конец цитаты. По словам кандидата он никогда – начало цитаты: – «не звал на площадь, а всегда пытался конструктивно донести до власти свои экономические идеи. Нужно изменить феодальную систему управления в стране, куча проблем, останавливаются предприятия» – конец цитаты. Напомним, сейчас экономист находится в госпитале, после того, как, предположительно, отравился малиновым смузи в одном из метрополийских кафе. Кандидата доставили в больницу прямо с деловой встречи. Он утверждал, что его отравили умышленно, но не власти – им, по словам Торе, это не выгодно – а некая Третья сила, которая может быть внутренняя, а, может быть, внешняя. Кандидат заявил, что располагает доказательствами того, что его отравили. Начало цитаты: «Во дворе была машины, которая вела внешнее наблюдение. Мало того, что она исчезла сразу же, едва я выпил злосчастный напиток, так еще нам удалось вычислить ее номер» – конец цитаты. Торе и его команда были убеждены, что за отравлением стоят спецслужбы. Он пытался добиться разбирательства, но в возбуждении уголовного дела по факту происшествия в итоге было отказано. В данный момент пострадавший добивается проведения независимой экспертизы.
– Вы это слышали? – пораженная, Орли присела. – Кто это мог сделать?
– Он ссылается на призрачные идеи, – уверенно комментировал Герд. – Это Матис с его приспешниками. Видимо, этот Торе изрядно ему насолил.
– Ты думаешь, они действительно хотели его убрать? – спросил Нат.
– Да, – я уменьшила звук. – Я слышала по телевизору часть его предвыборной кампании. Она выглядела слишком разумно. По крайней мере, для Матиса. Он ни за что не допустит подобного. Его старший сын – глава Республиканского КНБ. Все сходится. Тут не надо быть гением.
– Где ты видела Торе? – спросил Нат.
– Разве это важно? – я злилась, потому что ненавидела отчитываться. – Посмотри, что с ним натворили!
– Это может быть раскрутка кандидатуры, – раздался низкий голос Орли. – Сложно определить наверняка.
Мы все переглянулись и, ручаюсь, подумали только об одном человеке.
– Герд, – вкрадчиво спросил Нат, – может, подключим Кару?
Я с надеждой глянула на наставника. Он подозрительно на меня косился все это время.
