Я обернулась, встретившись с его глазами и продемонстрировав свое заплаканное лицо. Позади зияла пропасть, и сероватое небо временами освещалось далекими лучами солнца, что безуспешно пытались пробиться сквозь плотное одеяло облаков. В горах мелькнула птица, и я, не выдержав, кинулась к Герду на грудь. Я прижалась к нему всем телом, цепляясь за жилет, ремни с запасами пуль и оружия, и чувствовала, словно он отдает мне свое тепло, ту безграничную силу, которой он владел по долгу рождения. Я чуяла в его объятиях выносливость куда более мощную, чем моя собственная, отцовское попечительство, которого, как оказалось, мне всегда не хватало. Я это поняла тогда, стоя в двух шагах от пропасти и вдыхая запах пороха.
Через несколько секунд я отстранилась, опустив глаза долу, – мне нельзя пасть так низко! Я просто не имею на это право.
– Я справлюсь, – затянула свой ремень потуже и откинула сборку пуль за спину.
– Вот и славно, – с пониманием отозвался он, но в этих словах крылось куда как больше смысла, и нескончаемое море чувств и переживаний.
Команда смотрела на меня, чуть выйдя из-за руин, пока я не дала понять, насколько это неприятно. Они нехотя возвратились на свои места, вероятно, желая поддержать меня, но не в силах этого совершить. Я заново зацепила трос за крайнюю стену колокольни и спустилась на скалистый выступ, успев за ним исчезнуть, как вдруг шквал пуль полетел в наши стороны. Совсем близко.
Я пригнулась – у правой руки пролетела пуля и вошла в мягкую землю. Я прижалась, пытаясь скрыться от этого смертоносного дождя. Только Герд оказался в поле видимости. Очевидно, он давал указания.
За выстрелами раздалось несколько взрывов. Я зарядила револьвер и выглянула из своего убежища. Машины правительства стояли у подножия руин, и дюжина солдат обстреливали стены колокольни. у одного в руках была граната. Он дернул кольцо, но в эту секунду его пронзила пуля – он пал. Через три секунды взорвался один из грузовиков. Несколько военных взлетели на воздух.
Я прикрыла уши и вжалась в землю, цепляясь взмокшими ладонями за трос. Это был Киану. Он спас нас, выстрелив в военного. Он сидел на ветке не в меру высокой старой сосны, немногим ниже меня, но многим дальше. Меж нами – пропасть. Ему ни за что не добраться до нас, если мы вздумаем бежать. Но он знал: этому не бывать. Герд сам падет смертью храброго висельника, но не допустит трусливого побега.
Я должна была узнать, все ли в порядке с теми, кто наверху. Но солдаты открыли новую стрельбу. Тем, кто сверху, не выстрелить. Я прицелилась и попала в одного военного. Осталось четверо. Один из них снова вертел гранату. Когда я выстрелила, она уверенно летела в нашу сторону. Солдат упал, и граната взорвалась в воздухе. Земля содрогалась. Камни и куски земли стали осыпаться мне на голову. Я выстрелила в еще одного солдата. Промахнулась. Отряхнула голову – глаза разъедала почва. Сверху кто-то выстрелил – двое солдат упали. Еще одного застрелил Киану. Последний скрылся за скалами.
Перестрелка кончилась. Мгновенно все затихло.
Киану поднял на меня свое красивое лицо и подал знак: мы встретимся в нашем доме. Мы огляделись – никого. Только песок по-прежнему сыплется. Кое-где стелется дым от разорванных гранат. Горят остатки автомобиля. Ну вот и все. Все кончено. Так просто. И так скоро.
Я кинулась наверх. Мой трос чудом оказался цел. Меня беспокоило отсутствие Герда, хоть я и знала, что ему нужно было скрыться, иначе он рисковал жизнью. Вскарабкавшись на выступ, я увидела еще более разрушенные остатки стен колокольни. остались только фундаментальные камни, достаточно высокие, чтобы за ними сумел примоститься человек.
Руни несмело оглядывалась по сторонам. Кажется, ее немного оглушило. Сразу за мной появился Герд – он был на другой стороне выступа, и, очевидно, оттуда прикончил несколько военных. Глаза метались в поисках остальных. Безумные глаза Натаниэля, наконец, заметили присутствие Руни в его жизни. они негласно поддерживали друг друга.
– Киану будет ждать в доме, – сообщила я Герду.
Выстрел.
Я обернулась к пропасти.
Он лихо отозвался эхом в утихшей долине.
– Киану! – прошептала и кинулась к самому краю.
Крона той самой сосны шаталась – не то от слабого ветра, не то от чудовищного выстрела. Боже мой, неужели Киану мертв?! Нет, нет, это ошибка. Я должна возвратиться в дом и убедиться в обратном!
Только я решилась, как мы услыхали тихие всхлипы. Это были единственные слезы, которые мы когда-либо видели в глазах Орли. У другого края обрыва она сидела на пожухлой траве, прижимая к груди тонкую руку Ноя. Ее рыдания были столь тихи и неприметны, что мы сомневались в их подлинности.
Но в подлинности смерти Ноя не сомневался никто: пуля милосердно прошла сквозь сердце, оставив после себя тонкий кровавый след.
Автомобили и мертвые тела врагов покинуты в безвестности; и только остатки города трещали по швам. Из-за долины доносились выстрелы, и иногда казалось, что крики. Я молилась, чтобы это были галлюцинации. Хуже всего то, что изменить это уже не в твоей власти.
