Мы, уставшие с дороги, продрогшие и опустошенные изнутри, вынуждены были собрать остатки сил и ринуться в бой. Натаниэль отправился в город разведать обстановку, но выяснилось, что большая его часть разрушена теми восстаниями, которые мы все миновали в неведении. Я умоляла его разузнать что-нибудь о Вите или хотя бы о тетке с Марией. Но он возвратился ни с чем, все же утверждая, что большая часть села – как, очевидно, и завод, – чудом остались нетронутыми. И на этой почве я должна была себя успокаивать, что с ними все в порядке. Если бы не отвлекавшая бурная деятельность, я бы верно сошла с ума.
Мы все сгрудились вокруг Герда и почти всю ночь настраивали приемник и разрабатывали план действий. Время от времени звучал голос капитана, который по установленным правилам выходил на связь каждый час, если количество точек, настроенных на его волну не превышало пяти. Если бы это было по-другому, он бы ни за что и рта не раскрыл, опасаясь, что нас обнаружили вездесущие комитетники. Он сообщал то немногое, что знал: какое оружие используют экзекуторы, какие бомбы и автомобили, и их возможные перевалочные пункты или точки подготовки. Ясное дело: Матис ни за что в жизни не отправит военные самолеты, чтобы уничтожить те жалкие крохи населения, что еще остались. Вероятнее всего, Правительство думает, что народ изрядно ослаб, и потому не сможет более дать отпор. А это значит, что мы выигрываем несколько минут, чтобы выследить их и самим нанести удар.
Данный вопрос даже не стоял на кону решения: мы обязаны были защитить мирное население Ущелья, что делали и те сектора, с которыми мы столкнулись в Третьей провинции. Они все станут на защиту, чтобы затем нанести решающий удар и завершить миссию, планируемую годами.
Но как бы там не обстояли дела, мы по-прежнему практически ничего не знали. Герд сообщил, что за горами – рядом с границей Ас-Славии – имеются автодромы или подобие аэродромов, мол, они не в лучшем состоянии, и все же солдаты, вероятнее всего, воспользуются именно ими. Они прибудут туда, чтобы настроить оружие и разрушить часть гор, дабы удалить из голов граждан саму мысль и возможность побега. Ведь если о бесчинствах проведают мировые организации – к нам сразу же пришлют подмогу и свергнут правительство; учинят над властью суд, а нас, по всей вероятности, перебросят в руки Ас-Славии или еще куда… Белая Земля – государство малое, даже люди из развито-просвященных стран не всегда сумеют отыскать нас на карте. Они хотели нас запереть в наших же горах. Но, полусонная, я все же с жаром думала: «Ничего у них не выйдет!»
Незадолго до рассвета Герд позволил нам отдохнуть. Но я не видела смысла размаривать себя постелью и осталась в гостиной, вертя в руках фигурку волка и пытаясь задремать. Опасно было бы двигаться по направлению к селению. Даже если я туда попаду, то уже не выберусь, а оставить наш сектор без лишней пары рук не позволила бы хваленая совесть. Глаза все смотрели на глиняную фигурку. Милейшее произведение искусства! Что сказал Ной? Что я настоящий волчок. А это значит, что я не оставлю свою землю на съедение этим шакалам. Подлые ублюдки! Они хотели разрушить то, что все мы знали и любили с ранних лет, ту землю, что взрастила нас, чтобы однажды вновь прибрать к рукам, обратив в прах.
– Иди поспи, – сказал Ной, устраиваясь подле меня.
– И ты,– глядя в его красные глаза, отозвалась я.
Мы засмеялись. Я вздохнула. Часто ли мы могли быть столь непосредственны?..
– Ты когда-нибудь думал, что любовь к родной земле – слишком странная штука, чтобы ее понять.
– Иногда. Но, на самом деле, я не чувствую, что принадлежу этому городу. – он усмехнулся. – однажды я спросил Герда, где он меня нашел. Он не любит об этом распространяться, но все-таки кое-что ответил. Сказал, что откопал нас с Орли в немецкой деревушке у озера Швилох-Зе.
– Так вы немцы? – изумилась я, и мы снова засмеялись.
Ной приложил палец к губам, указывая глазами на Киану, спящего прямо в кресле напротив. Мы заговорили шепотом.
– Понятно, почему Орли всегда напоминала мне императрицу Александру и почему ненавидит мои выходки.
Мы снова засмеялись.
– Возможно. И наверное поэтому мы с ней всегда ладили, хоть и были чертовски разными. так или иначе, с тех пор, как Герд это рассказал, мне всегда хотелось там побывать. Когда приезжаешь в место, предназначенное именно тебе, всегда это чувствуешь. – я улыбалась, подперев кистью руки отяжелевшую голову, и с упоением слушала его изречения. – ты только представь: тихая деревушка на отшибе, огромное озеро с кристально-чистой водой и… гончарная. – я захихикала. – я бы мог быть в той деревне хорошим гончаром.
