На улице окончательно стемнело. Бежал я осторожно, очень не хотелось нарваться на вторую собачку – вдруг на этот раз поводок окажется длиннее? Едва виднеющаяся фигура впереди, которую я различал только по белеющему свитеру, долго возилась у забора и на мои окрики не реагировала. Когда я подбежал к забору, то оказалось, что здесь находится вторая калитка, попроще, чем ворота на фасаде – эту-то калитку Лиля и открывала. А за нею начинался самый настоящий лес, мне даже немного не по себе стало. Фигура в белом мелькала впереди, бежала девушка столь резво, что в какой-то момент я смирился, что не догоню ее. Она пробыла здесь достаточно, чтобы изучить местность, а если понимает, в какую передрягу попала, то уже должна была придумать себе и пути отхода. Куда мне за ней угнаться?.. Потом и дороги назад не найду. А здесь натуральный лес, деревья в два обхвата толщиной. Может, и волки есть, а может, и медведи. А я, дитя питерских трущоб, обращаться с ними не привык…
Но принять рекшения я не успел: впереди послышался сдавленный вскрик, а белое пятно упало вниз и почти застыло…
Я с новым приливом сил бросился за девушкой и вскоре догнал, но Лиля все равно сдаваться не желала: она сильно хромала, и мне было видно, как из ее голени, насквозь пропитывая джинсы, сочится кровь – слишком неудачно упала.
— Лиля, мое имя Алексей Никитин, мы разговаривали с вами по телефону… подождите…
Она опасливо оглядывалась на меня, но упрямо пыталась бежать, хотя теперь это смысла не имело. Я преодолел последний метр, который нас разделял, и уже протянул руку к ее плечу – но девушка вдруг, резко развернувшись, замахнулась на меня чем-то черным, чего я в темноте разглядеть не смог…
* * *
Не знаю, отключился ли я на какое-то время, или меня просто очень хорошо огрели по голове, но следующее, что я увидел, уже было созвездие Большой Медведицы на ультромариново-синем новгородском небе. Созвездий было сперва четыре, потом два, и когда осталось одно-единственное, я, наконец, пошевелил головой и сфокусировал взгляд на юном создании женского полу, которое, морща лоб, разглядывало мое удостоверение.
Лиля оказалась не блондинкой. Это была брюнетка с короткой растрепанной стрижкой, смуглой кожей и темными, почти черными глазами. Невысокого роста и субтильной настолько, что ее запросто можно было принять за старшеклассницу. Когда девушка заметила, что я очухался, то быстро поднялась с земли, все еще прихрамывая на больную ногу. И, не шутя, произнесла:
— Лежать!
В руках у нее был самый настоящий пистолет, нацеленный на меня, так что пришлось повиноваться. Я даже чувствовал благодарность к ней: рукояткой этого пистолета она только что меня оприходовала, а ведь могла бы и обойму разрядить. Хотя, что там обойма – мне бы вполне хватило одной пули. И все – сушите весла, Алексей Викторович. Разделили бы мою тушку новгородские волки и фамилии бы не спросили.
— Лиля, вы же видели мои документы, — пытался образумить я ее, принимая сидячее положение. — Я из адвокатской конторы.
— А что всего лишь из адвокатской? – морщась от боли, но с вызовом спросила она. – Хочешь, подскажу адрес, где делают «эфэсбэшные»? Ненамного дороже…
Лиля осеклась, потому что в кустах малины, прямо за ее спиной шумно затрещали ветки – будто там разворачивался небольшой трактор. Мы с Лилей застыли на месте, не решаясь шелохнуться. Мне уже было не просто не по себе, а по-настоящему жутко.
Потом из кустов фыркнули так, что с окрестных деревьев вспорхнули птицы. Лиля дико взвизгнула, забыв про раненую ногу, подпрыгнула на месте и в одно мгновение оказалась за моей спиной:
— Это медведь! – истерично кричала она, подталкивая меня в сторону малинника. – Я в Интернете читала, что они здесь водятся! Сделай что-нибудь, что ты стоишь…
— У тебя же пистолет! Стреляй!
— Он ненастоящий!..
— Тогда медленно… — я, еле дыша, нагнулся, чтобы поднять с земли свое удостоверение, — осторожно… без резких движений… уходим назад.
Как завороженные мы впились взглядами в малинник и пятились, не решаясь бежать, даже когда добрались до спасительной калитки. Роднее меня в этот момент у Лили, наверное, никого не было, но, заперев засов, она одумалась – отскочила и снова уперла мне в грудь «ненастоящий» пистолет.
— Не подходи!
Я ухмыльнулся и протянул руку за игрушкой:
— Не валяй дурака!
Она тут же перехватила пистолет за ствол и приготовилась замахнуться:
— Я буду кричать!
— Кричи. Ты еще не поняла, что услышат тебя только медведи?
Я резко дернулся вперед, перехватил ее запястье и, пока отбирал пистолет-муляж, Лиля выкрикивала ругательства, прямо таки недостойные уст юной леди с филологическим образованием.
Муляж был очень похож на настоящий. Разве что намного тяжелее – видно отлит из цельного куска металла. Швырнув игрушку подальше и все еще не отпуская ее рук, я продолжил уговаривать:
