Двери вагонов сошлись, и поезд резво умчался, наверняка унося с собой кого-то из провожатых. Пока плотность народа не уменьшилась, я вышел из-за колонны, одетый уже в мешковатый плащ и кепку, и влился в людской поток, позволив нести меня к станции Восстания .
Я не оборачивался, хотя лопатками чувствовал, что за мной кто-то идет, пытаясь выловить взглядом из толпы мой переломанный с горбинкой нос. А может быть, это были просто нервы. Все равно, добравшись до эскалатора – здесь я уж точно был виден, как на ладони – я без спроса схватил впередиидущего ребенка на руки и требовательно взялся за ручку тяжелой авоськи в руках его матери:
— Разрешите, я вам помогу? – улыбнулся я обезоруживающе.
Мамаша несколько настороженно отдала сумку и принялась поправлять панамку на малыше.
* * *
— Почему так долго! – нервно спросил Стасик, когда я приземлился на пассажирское сидение его Форда.
— Потом расскажу. Давай, выруливай на Гончарную…
Проходными дворами и узкими почти пешеходными улочками, постоянно оглядываясь и делая лишние крюки, мы добрались до метро Елизаровская, где я попросил Стасика остановить:
— Все, ты выходишь здесь. Машину верну позже в целости и сохранности.
— Издеваешься?! Ты увез меня на другой конец города! Скоро Наденька домой придет, а у меня еще ужин не готов!
— Дать денег на такси? – раздраженно спросил я.
Стас оглушительно хлопнул дверцей своего Форда и, насупившись, пошел к метро. Сам я еще какое-то время поплутал по городу и только когда на сто процентов стал уверен, что хвоста нет, выехал на Московское шоссе.
Несколько раз мне приходилось ездить в Москву на автомобиле, и самый удобный путь проходил как раз через Новгород, так что дорогу более-менее я знал. В начале девятого часа, едва начало смеркаться, я добрался до объездной дороги Валдая. Вот здесь уже пришлось поплутать, воспользоваться навигатором и даже поспрашивать дорогу у местных. Но еще через двадцать минут я добрался-таки до дачного поселка Николино, где, по моим предположениям, скрывалась Лиля.
Форд мне пришлось оставить на перекрестке и искать номер нужного дома пешком. Нужный домик оказался более чем добротным: кирпичный забор в человеческий рост, ворота, открываемые электронным механизмом. Пришлось долго жать на звонок с домофоном, а в голову лезли не самые приятные мысли, что семейство родственника Гриши Аленкова сейчас преспокойно ужинает и смотрит сериал про Катю Пушкареву. И ни о какой беглой журналистке Захаровой они слыхом не слыхивали.
На мой звонок, тем временем, никто не реагировал, хотя в щель между кирпичным забором и воротами мне отлично был виден свет в окнах. Позвонив еще с полминуты, я убедился, что замок на воротах я точно не вскрою, и начал методично обходить забор, отыскивая место, где бы перелезть…
Ох, и тяжелая у нас, адвокатов, работа… Я спрыгнул на землю и замер, услышав совсем рядом рычание, которое ничего хорошего не предвещало. Куда шустрее, чем в первый раз, я забрался на забор, и оттуда, с высоты, разглядел и устрашающего вида зверюгу, и будку, и цепь между ними – метра в два длиною, не больше. Мудрые люди, родственники Аленкова – ничего не скажешь. Уже смелее я спустился с забора и, по дуге обходя собачку, направился к дому.
Как ни странно, входная дверь оказалась не заперта. В доме сборища семейства явно не имелось. Но кое в чем я был все же прав: здесь смотрели Катю Пушкареву – телевизор громко работал, и здесь ужинали. На резном столике у телевизора лежала вскрытая упаковка обезжиренного творога и стакан недопитого кефира со следами губной помады на ободке. Отчего-то я тогда подумал, что Лиля обязана быть блондинкой.
Едва я выключил телевизор, чтобы расслышать самый негромкий шорох, как в глубине дома что-то отчетливо стукнуло – будто кто-то упал.
— Лиля! – позвал я, шагая на звук. – Я ничего вам не сделаю, я хочу просто поговорить…
Я оказался перед крутой винтовой лестницей, застеленной ковром, один угол которого был небрежно завернут, словно о него споткнулись.
— Это касается Аленкова, – я быстро, будучи уверенным, что девушка сама себя загнала в угол, поднимался по лестнице. — Лиля!..
Однако как только я дернул ручку двери на втором этаже, снизу послышались легкие шаги, а за ними звонкий стук открываемой рамы. Поняв, что меня обманули, я бросился вниз, метнулся в летнюю кухню, откуда тянуло холодным воздухом, и полез в окно…
