В мрачной глубине квартала Санки сейчас наблюдал новый виток падения. Эти танцовщицы больше не испытывали плотских влечений. Они торжествующе смеялись, вдохновляя на новую жизнь тех, кто, пережив нравственное падение, оказался здесь. Архитектура тел, танец нигилизма, наши предшественники – о, разве именно теперь они не сияют по-настоящему, во всем своем великолепном блеске? Банзай! – Санки невольно поднял подвернувшийся под руку стакан и осушил его. Внезапно скопление тел – этакая фабрика шкур, настоящая кожевенная мастерская – стремительно искривилось и превратилось в туннель. Высунув язык, как верблюд, по этому тоннелю пополз китаец с бритой умасленной головой. На бледной блестящей коже отражался наклоненный цветник, полный инжира. В современном мире зрелище уже не доставляет истинного наслаждения, если не смотреть на него снизу вверх.
Когда тоннель вновь стал искажаться, Санки оглянулся. Он увидел животных, прилипших, как присоски, к комковатым застывшим лицам зрителей. В этой волнующейся, шевелящейся массе ему виделись очертания варварской цивилизации.
Кожа Кои размякла от пара. О-Рю делала ему массаж, на ее теле сквозь стекающую мыльную пену проступала оттененная влажным красноватым блеском татуировка полосатого как тигр паука. Поглаживая паучьи лапы, Коя спросил:
– Скажи, из-за чего ты уволила о-Суги?
– А, ту девчонку! Так она ни на что не годилась.
– Выходит, так ей и надо?
– Ну да.
– А как же чувство ответственности?
– Я сделала из нее человека, пусть будет благодарна!
«Ну и змея», – подумал Коя. Зловещая татуировка о-Рю сияла во всей своей красе. «Вообще-то, – кто кого моет?»
– Послушай, ты меня моешь или своего паука? – спросил он.
– Ну извините! Вот такая, значит, ваша благодарность…
– Уж и спросить нельзя? Похоже, будто ты́ меня наняла.
О-Рю влепила ему пощечину. Отпрянув, Коя оттолкнул ее, и началась обычная их возня в клубах влажного пара.
Отдышавшись, Коя вспомнил Фан Цюлань из «Сарацина». Подчеркнуто вежливо он спросил:
– Мадам, не приходит ли к вам сюда китаянка по имени Фан Цюлань? На днях я услышал о ней от Ямагути…
– Фан Цюлань? Да, приходит, – к моему хозяину. Он согласен на любые деньги.
– В таком случае она соперница мадам?
– Может, и соперница, только по части доходов.
– Так это еще хуже. Однако я давно очарован этой женщиной. Нельзя ли так устроить, чтобы хозяин мадам познакомил нас?
– Нельзя! Хотя бы потому, что она приходит сюда тайком.
– Раз так, можно я тоже приду тайком? Непременно хочу еще раз встретиться с ней.
О-Рю больно ущипнула Кою и ответила:
– Ладно, когда она снова придет, можете незаметно подняться на второй этаж. Я вам позвоню.
– Мадам, ваш хозяин… – раздались за дверью взволнованные голоса банщиц. О-Рю включила душ, и на голову Кои хлынула вода.
– Мадам, ваш хозяин…
– Да слышу!
– Все в порядке?.. – Коя посмотрел на о-Рю, высунув голову из-под душа.
– В порядке. Здесь мне все прекрасно подходит. Даже о ваших делах я, как полагается, доложила хозяину. Кстати, он как-то обмолвился, что хочет встретиться с вами. Может, вам прямо сейчас к нему подняться? Он давно хочет расспросить вас о Сингапуре.
О-Рю вышла, и вскоре Кою пригласили наверх, в комнату хозяина. Он поднялся по лестнице. В тесном коридоре на стенах можно было разглядеть инкрустированные изображения императора Цяньлуна[40] с пожеланиями долголетия. Обдумывая, нельзя ли как-нибудь Цянь Шишаню всучить свой лес, Коя шел вслед за служанкой.
«Прекрасная лунная ночь располагает к дружеской близости».
Прочитав эту надпись из фишек для маджонга на столбе перед входом в комнату, Коя вспомнил паука на спине о-Рю. Когда он вошел, она, облокотившись на резную поверхность стола с изображением Восьми Бессмертных[41], щелкала арбузные семечки и болтала с каким-то незнакомцем. На массивных сандаловых стульях, выстроившихся вдоль боковой стены, рассы́пались в изнеможении, утратив аромат, большие, тяжелые шары пионов.
– Ну, проходите, господин из Сингапура, наслышан о вас. Я, как видите, больше всего люблю ваших соотечественников, поэтому несу одни убытки, – сказал Цянь Шишань, и его горбатая спина затряслась от смеха. Коя подошел ближе:
– Право же, госпожа имеет склонность подшучивать надо мной и невольно все сильно преувеличивает.
О-Рю бросила в него арбузным семечком и заглянула в лицо хозяину.
– Вы слышали? Вот что это за человек, с ним нужно быть осторожным!
– Нет, молодой человек весьма приятен. В Сингапуре, наверное, жарко? Когда-то давно я слышал, что японцы там успешно ведут дела, а как теперь?
– Ну, что бы там ни говорили, а капиталу европейцев уже трудно противостоять. Кроме того, эта территория сплошь занята китайскими коммерсантами, поэтому не найдется и щели, чтобы протиснуться с нашим ничтожным капиталом, – сказал Коя.
– Напротив, в последнее время ваши соотечественники развернули весьма бурную деятельность. Вы по части каучука?