Из-за расширяющейся забастовки стремительно снизилось поступление хлопчатобумажных товаров. Пошла в рост иена. Поскольку стоимость серебра непрерывно снижалась, неуклонно повышались котировки золотых слитков. Толпы валютных брокеров, европейцев и американцев, наращивая скорость, мчались в колясках от банка к банку, погоняя лошадей. Из-за того, что резко подскочила цена на золото, в изобилии появилось серебро. На рынке стал возрастать спрос на текстиль. Импортных товаров стало резко не хватать. Стремительно повысилась цена на хлопчатобумажные изделия из Нью-Йорка, Ливерпуля, Осаки.
Санки заинтересовался быстро растущими экономическими показателями Японии, вывешенными на информационной доске в его торговом отделе. Когда компании соотечественников подверглись здесь испытаниям, в Осаке, напротив, показатели пошли вверх. В результате в Китае – в находящейся в Китае текстильной компании, где служил Санки, – начал уходить со складов даже залежалый товар, долгое время пролежавший без движения.
Разумеется, оторопь перед такой невероятной конъюнктурой испытывал не один торговый отдел. Когда поток покупателей иссяк, продавцы были вынуждены выкупать свой товар. Как и следовало ожидать, одновременно началось понижение цен на текстиль. Бесчинствовала группа индийских спекулянтов-перекупщиков. Снабжать рынок неуклонно сокращающейся хлопчатобумажной продукцией через порт стало невозможно. Убытки бастующих текстильных компаний начали расти с каждым днем и часом забастовки. Причем забастовка, очевидно, не прекратится – как минимум до тех пор, пока с рабочими не заключат соглашение о выплате зарплаты на период остановки производства.
От дефицита хлопка, сложившегося из-за забастовки, громадную прибыль получили спекулянты-индийцы и китайские текстильные компании. Дело в том, что производству китайского текстиля давно препятствовали японские фирмы. И вот, когда на японских фабриках вспыхнула забастовка, китайцы, мобилизовав все силы, даже во временно закрытых компаниях запустили станки. На фабрики одного за другим стали нанимать квалифицированных мастеров из среды забастовщиков. Началось продвижение на рынок национальных товаров. Одновременно был запущен бойкот японских. Именно сейчас китайским текстильным компаниям впервые представился случай обеспечить быстрый рост капитала у себя на родине. Чтобы догнать иностранные компании, им необходимо было пригреть на своей груди Россию как стимулятора отечественного производства. Других вариантов не было. Ибо пока капитал Китая не использовал российский в качестве подпитки, не могло быть и речи об избавлении от хищных иностранных финансов. Таким образом, в Китае сложилась парадоксальная ситуация: под прикрытием красных должен был пойти в гору капитализм, воспользовавшись благоприятным моментом.
Хозяин о-Рю, Цянь Шишань, состоял членом объединения предпринимателей – входил в группу китайских промышленников. Когда возникла забастовка на японских фабриках, он вместе со своей группой начал маневрировать. Они увеличили финансирование китайского текстиля. Предоставили средства предпринимателям, пропагандировавшим антияпонские настроения. Одновременно они не отказались и от заигрывания с профсоюзом рабочих – именно там был составлен план стачки. Вот тогда-то эта беспрецедентная для Китая мощная забастовка, как чума, надвинувшаяся со всех сторон, и расправила свои крылья. Теперь город начал заполняться безработными. Под видом красных сюда проникали погромщики. Действовали и тайные общества.
– Долой японцев!
– Японию на свалку!
– За счастье нашего Китая!
На стенах кварталов, на телеграфных столбах у всех перекрестков, во всех глухих закоулках появились прокламации. Из главного штаба профсоюза всем китайцам, проживающим за границей, полетели телеграммы с требованиями забастовщиков.
Среди всей этой шумихи оказалось, что пули, выпущенные японцами и полицейскими-индийцами из фабричного полицейского участка, ранили нескольких китайских рабочих. Когда один из них скончался, радикалы разбушевались еще сильнее. Получив тело после освидетельствования, они начали настаивать на том, что все четыре раны – это следы от пуль японцев. Группа из трехсот человек – представители забастовщиков и руководители профсоюза – с гробом на плечах едва не вломилась на фабрику в поисках убийц. Однако у ворот они были разогнаны полицейскими, и тело перенесли в штаб-квартиру профсоюза.
Такасигэ понимал, что этот убитый резко усилил протестные настроения. Благодаря ему единство китайских рабочих окрепло. Наблюдая за их ловкими маневрами, он усомнился, что это дело рук исключительно одной Фань Цюлань, но ведя за собой тысячи рабочих, она, несомненно, тоже скоро начнет активные действия по всем направлениям.
«Но это мы еще посмотрим», – подумал он.
Сейчас очевидно одно: чем активнее она действует, тем больше подстрекаемых ею рабочих будут умирать от голода.