Изо дня в день по городу распространялись слухи о нападениях на японцев. Их имущество грабили и жгли. Китайские торговцы первыми постарались сбежать в надежно охраняемый сеттльмент. Его гостиницы всё принимали и принимали постояльцев и, наконец, переполнились, цены на землю и жилье резко пошли вверх. Близких к японским кругам китайцев посадили в клетки и, как диких зверей, таскали по городу. Кое-где на телеграфных столбах появились отрубленные головы неизвестных, чьи носы уже начали разлагаться.
Получив приказ вести наблюдения, Санки переоделся в китайскую одежду и ездил по городу. Ему становилось все труднее подавлять страстное желание увидеть Фань Цюлань. Однажды он, еле волоча ноги от усталости, добрался до границы опасного района и сразу почувствовал давно забытое острое чувство возбуждения, будто надышался нашатыря – всю усталость как рукой сняло.
В тот день Санки должен был встретиться с Коей в «Партеле». Близилось лето, и над дорогой сгущался душный влажный воздух. В просветах между зданиями, облепленными, как бахромой, лохмотьями нищих, тянулся железный корпус эскадренного миноносца. Безрельсовый трамвай, преследуя толпу рикш, вре́зался в груду фруктов, наваленных на углу улицы, и остановился. Санки свернул направо. Посреди квартала прямо перед ним плотным потоком двигалась, размахивая флагами, орущая толпа. Очевидно, это были те, кто напал на японскую фабрику. В уходящую вдаль голову толпы вцепились зубами каменные ворота полицейского участка.
– Спасите наших товарищей!
– Освободите арестованных!
Ближняя к Санки группа сжималась, подступая к головной части колонны, которую раз за разом откусывали створки ворот, но на ее месте вырастала новая голова. Каменная арка, как жерло печи, жадно заглатывала людей. Вдруг толпу отбросило назад, и она ринулась в сторону Санки. Это от ворот ударили брандспойты. Сбитый с ног водой авангард кубарем скатился с каменных ступеней. Сметая человеческую стену, водометы двинулись вперед. Из остановившегося на перекрестке трамвая и ближайших зданий на улицу вы́сыпали люди. Преследуемая полицейскими толпа была приостановлена новой массой людей и разрослась еще больше. Один рабочий, забравшись на окно, закричал:
– Товарищи, объединяйтесь! Наш собрат убит! Отомстим японцам! Нас еще и англичане угнетают, долой иностранцев!
Едва закончив, он потерял сознание и свалился на камни. Толпа заволновалась, оттуда понеслись гневные возгласы. Заколыхались стяги. Еще один рабочий вскочил на окно здания:
– Товарищи, подумайте о Китае! Какие притеснения мы терпим от англичан! Они душат нашу страну! Они отняли у нас хлеб, отняли оружие! Посмотрите на четырехсотмиллионный народ нашего Китая! Из-за англичан наши люди будут умирать голодной смертью! Именно англичане не дают нам подняться на защиту родины!
Тут подоспевшие представители английских властей стащили его за ноги. В авангарде толпы́ подоспевших полицейских облепили намокшие флаги.
– Долой англичан!
Протестующие с криками ринулись к полицейскому участку. Бьющая из брандспойтов вода летела во все стороны, разбивая толпу на мелкие части, между которыми волнами проступала мостовая. Над головами полицейских просвистел град камней. Из окон верхних этажей, поблескивая на солнце, дождем посыпались осколки.
– Долой англичан!
– Долой иностранцев!
Толпа с воинственными криками снова всей массой двинулась на участок. Авангард мятежников вместе с полицейскими покатился в хлещущих струях воды. Однако многотысячная толпа, напирающая со всех сторон, моментально смыла группу дерущихся, словно обрушилась водонапорная башня. Все пространство квартала вздыбилось от напора страстей. Эта распирающая мощь бушующей толпы, давя стекло, готова была броситься на ворота полицейского участка. И вдруг оттуда прогремели оружейные залпы. По толпе волной пробежала дрожь, как от удара током. Замерший было авангард с диким криком отпрянул к зданиям по обеим сторонам улицы. Но следом толпа оттолкнулась от стен и подобно несущей камни стремительной горной реке обрушилась на ворота полицейского участка.
– Долой англичан!