Фигура Цюлань растворилась в людской толчее, и Санки повернул назад. Он слегка повеселел, будто в переданной ему записке, крепко зажатой в кулаке, заключалась вся его надежда. Не чуя под собой ног, он почти бежал по дороге, пока не увидел мост на другой, безопасный, берег реки. Там он развернул письмо. На клочке бумаги, видимо в большой спешке, карандашом было нацарапано:
«Похоже, этой ночью нам не избежать опасности. Благодарю вас за все. Прошу, берегите себя. Если останетесь в живых, обратитесь к старику-швейцару в компании Jauden Madison. На этом прощайте».
В парке Санки прошел сквозь заросли пышно цветущих канн. За ними была лужайка. Уносимые встречным ветром, клочки записки, шурша, полетели ему под ноги. Он вернулся на мост и, схватившись за покрытые росой металлические поручни, посмотрел вниз, на волны под ногами.
«Да, со мной явно что-то не так».
Чем дольше Санки думал, тем отчетливее ощущал, как, распластавшись на волнах лицом вниз, он постепенно все глубже и глубже погружается в пучину.
Поздно ночью Санки постучался к Мияко. Она вышла в халате, накинутом на пижаму, и молча усадила его на диван. Небрежно поприветствовав ее, Санки повалился набок и закрыл глаза. Мияко принесла виски. Присев рядом, она долго молчала, пристально разглядывая его бледное лицо. В окне, оживляя тень от листвы граната, двигался огонь свечи, зажженной в соседнем доме. Санки открыл глаза:
– Уж потерпите меня в эту ночь.
– Постель вон там.
Пристально глядя на дно стакана, он крепко сжал руку Мияко. Она посмотрела на него пустыми глазами:
– Вы сегодня странный. Похоже, небо и земля поменялись местами. Вы явно не такой, как раньше. Но в чем дело, я не понимаю!
Мияко оживилась и, подойдя к зеркалу, похлопала себя по лицу. Наброшенный халат соскользнул с плеч.
– А я видела вас во сне. Выходит, сон в руку. Догадайтесь, чем мы занимались?
Оставив зеркало, Мияко положила голову Санки к себе на колени и близко-близко склонила к нему лицо.
– Скорей приходите в чувства, а то мочи нет смотреть на ваше измученное лицо.
Санки приподнялся. Сжав руку Мияко, он сказал:
– Как же мне все это надоело…
– Что?
– Нельзя ли помолчать и дать мне поспать?
Санки снова лег и закрыл глаза, но Мияко принялась его отчаянно трясти.
– Да что вы себе позволяете? Меня разбудили, а сами – спать! Я что, ваша жена?!
Санки сел и опрокинул в себя еще один стакан виски.
– Вот вы как, значит! Отлично! Не выношу я ваших капризов и нисколько вам не сочувствую! Хватит киснуть, когда смотрите в глаза другим людям, хватит мусолить в голове всякую чушь! Такого, как вы, любить нельзя!
Санки захмелел. Ему казалось, что от ее упреков он пьянеет еще сильнее. Он попробовал привстать:
– Прошу прощения. Вы меня ругаете, тогда я, пожалуй, пойду.
– Ну и скатертью дорога! Надоел мне ваш кислый вид, таких людей везде полным-полно! Посмотрите-ка на меня. Я, может, и полная дура, но понимаю, что к чему.
Мияко сердито отвернулась и взяла сигарету. Санки вместо того, чтобы уйти в ответ на внезапную вспышку гнева, опять прилег на диван. Мияко отшвырнула ногой халат, валявшийся на полу, и направилась в спальню. Санки тихо произнес:
– Может, посидите со мной немного? Я потихоньку приду в себя.
– Еще чего! Избавьте меня от дружбы с вами!
– Если такой, как я, немного побудет рядом, ничего плохого не случится. Не нужно сердиться. Меня сегодня весь день, с утра до ночи, пытались убить. Я очень устал, а когда человек устает, он ищет самый теплый угол, чтобы забиться в него. Не сердитесь, позвольте мне побыть у вас еще немного.
Мияко, стоя у двери, обернулась к Санки.
– С вами этой ночью что-то неладное творится. Вы, может быть, призрак, а?
– Нет, не похоже. Я кое в чем хотел признаться, но передумал. Тот, кто делает глупости, помимо всего прочего виноват перед богами.
– Да уж, вы виноваты не только перед богами. Даже передо мной виноваты! Хорошо, что вы помните о Кёко, хотя она этого и не заслуживает!
– Кёко это Кёко, а я это я, и я человек легкомысленный, поэтому способен только на легкомысленные поступки. Вот поэтому этой ночью – будь что будет – я задумал совершить одно безрассудство, но, в конце концов, и тут потерпел неудачу. Это ничего, что я так много болтаю?
– Ладно уж, рассказывайте, что натворили.
Подойдя, Мияко обхватила его голову и принялась легонько баюкать его. В голове Санки возникли картины случившегося сегодня. И от того, что рисовало ему пробужденное сознание, он ощутил безмерную тяжесть, будто сердце погрузилось в неведомые пучины. Он заговорил, чтоб хотя бы попытаться вытащить его оттуда.