Коя пригласил Мияко прокатиться в коляске. Она хотела посмотреть, как окружавшие ее иностранцы, превратившись в добровольцев, действуют на улицах города. Мияко постоянно ущемляла гордость Кои, и вот сейчас ему предстояло испытать еще большее унижение. Они вышли из коляски. Вечером в парке на берегу реки, как всегда, уныло сидели проститутки. Их нездоровая кожа бледнела на фоне блестящей струи фонтана. При свете газового фонаря, проникающего сквозь мокрую листву липы, Коя, внимательно следя за выражением лица Мияко, завел разговор о женитьбе.
– Я уже сказал все, что мог, и больше добавить мне нечего, но я могу повторить все то же самое еще раз…
– Ты несносен. Как было бы хорошо, если бы ты не приставал ко мне все время.
– Сегодня я хотел бы поговорить еще кое о чем, очень важном для меня. Поэтому попрошу выслушать внимательно.
Мияко чуть прислонилась к плечу Кои и рассмеялась:
– Не скажу, что ты мне неприятен. Но если постоянно говорить об одном и том же, как делаешь ты, даже мне надоест слушать.
Коя опустился на скамью, Мияко тоже села. Поигрывая с огоньком джонки, плывущим по носку ботинка, Коя перебирал сказанные в прошлом слова, словно ища в них спасения. Вдруг из густого леса мачт на противоположном берегу выскочили люди и кинулись к фабрике. Окна электростанции зазияли дырами. Ружья извергли из окон огонь. Тени нападавших двинулись к соседней табачной фабрике. Со стороны моря тусклые огни моторных лодок нацелились в мачты.
Чтобы отвлечь внимание рассеянной Мияко от событий на том берегу, Коя прикоснулся к ней.
– Там – это там, а здесь – это здесь. Послушай, вот мы с тобой тут сидим, разговариваем, а я кроме твоей болтовни ничего и не слышу, не пора ли тебе утешить меня…
– Ах, какой пошел дым! Посмотри, это же англо-американский табак! С этим районом покончено!
– Да что с ним еще может случиться? Этот район давно разрушен. Прошу тебя, едем со мной в Сингапур.
– Но для меня нет более важного места, чем этот город. Если я отсюда уеду, то буду как сушеная рыба. Если ничего нельзя с этим поделать, – она указала на другой берег, – то я просто умру. Я к этому всегда готова, ведь я люблю этот город!
Коя, растеряв уверенность, ухватился за спинку скамьи и взволнованно произнес:
– Да не думай ты об этом! Просто выходи за меня замуж, и мы сделаем нашу жизнь лучше. Это правда. А раз так, я…
– Я и думать не думала ни о каком замужестве. Если бы я хотела выйти замуж, то сразу же согласилась бы, как только ты первый раз спросил. Я не такая самоуверенная, как ты!
Коя рассмеялся, почесывая голову.
– Меня не волнует, сколько плохого ты говоришь обо мне. Теперь я вижу, что сколько вокруг тебя ни крутись, все крутишься напрасно. Только и всего.
– Я тебе не гожусь. Я даже не могу представить, как это – жить рядом с одним-единственным человеком. Когда я смотрю на мужчину, любого, он мне кажется таким же, как все. Поэтому если бы я вышла за тебя, ты рано или поздно сбежал бы! Я многих мужчин ублажаю и околдовываю, такова уж моя натура. Тот же, кто думает, что околдовал меня, конечно, дурак. Хотя никто не признается, что их обманули, в Японии нет таких мужчин. Разве ты не понял с первого взгляда, что я за женщина? Разговоры о замужестве я воспринимаю не иначе, как шутку, вот так вот.
С набежавшей волной тело Кои пронзило холодом. Он отдернул руки от Мияко. Его сердце рухнуло, как лопнувшая цепь, и в разверзшейся пустоте замелькали бесчисленные тени незнакомых женщин. Среди них лицо Мияко проступало наиболее отчетливо. Коя попытался обнять ее.
– Перестань.
На задней скамейке пристально наблюдали за ними скучившиеся, как грибы, проститутки. Коя вздохнул и выпрямился, вновь отстранившись от Мияко. А она, напротив, прильнула к нему. Обнимая Мияко, он молчал, удивленный такой неожиданной переменой. Она сказала:
– Позволь мне немножко вот так посидеть с тобой. Если я, хотя бы изредка, с кем-нибудь так не посижу, то скверно себя чувствую. Я тебя хорошо поняла. Но не гожусь я тебе. Возьми себе в жены прекрасную девушку и скорей возвращайся в Сингапур! А я склонна развлекаться с кем попало. Я тебе сочувствую, но тут уж ничего не поделаешь.
Носок туфли Мияко легко постукивал по ботинку Кои; его руки расслабились. Решив, что это просто новый способ утешить его, он сказал:
– Твоя доброта мне давно известна, но пожалуйста, не сбивай меня с пути. Я тебя люблю, и тут ничего нельзя поделать.
– Ты сегодня весь вечер говоришь о какой-то ерунде, тебе это не к лицу. Посмотри, что творится на том мосту. Во-он бегут добровольцы. А ты все твердишь да твердишь, ну, право, как ребенок. Поступи же наконец по-взрослому. Хоть разок!
Коя вскочил и столкнул Мияко со скамейки. Она, конечно, ожидала именно такой реакции, и Коя, поняв, что сыграл ей на руку, присел перед ней на корточки и снова заговорил:
– Прекрати наконец мучить меня. Я никогда не смогу тебя забыть. Я виноват лишь в том, что полюбил тебя. И почему ты постоянно издеваешься надо мной?!
Мияко, встряхнув волосами, поднялась с травы.