Ожидая, когда будут готовы результаты теста на нуклеиновую кислоту, они параллельно организовали работу местного медперсонала, привлекая его к эпидемиологическим расследованиям, что повысило интенсивность работы больницы. Позже Гун Сяохуань и Сяо Вэньцзя рассказали мне о своем опыте.
«Тогда мало что знали о коронавирусе нового типа, но мы все были бдительны, и подготовка к битве началась сразу после того, как стало известно, что 31 декабря в Ухане появился новый вирус. Когда подстерегает настоящая опасность, надо атаковать быстро. Хорошо, что “первая заболевшая” и ее семья были склонны к сотрудничеству. После первичного изучения данных о ее болезни наши сотрудники приступили к исследованию всего, что происходило с пациенткой за две недели до начала болезни. Сосредоточились на выяснении того, где она, ее дочь и зять находились после возникновения у нее симптомов болезни, с кем они контактировали и т. д. Особенно тщательно мы выясняли, как пациентка добиралась от Уханя до Шанхая, на какой машине ехала, когда и куда обращалась за медицинской помощью.
Мы выявляли каждый возможный контакт с людьми, которые в будущем могут оказаться инфицированными».
Та ночь, когда они проводили анализ анамнеза «первой заболевшей», стала для них настоящим испытанием. Результат теста на нуклеиновую кислоту у пациентки появился в два часа ночи. Он был слабоположительным, но, исходя из уже накопленного опыта анализа распространения новой инфекции, слабоположительный результат способен быстро превратиться в относительно сильный и в ярко выраженный положительный. После многократного обсуждения экспертами данных пациентки ее заболевание было окончательно определено как первый подтвержденный случай новой коронавирусной инфекции в Шанхае. Пока отправляли отчет во Всекитайский комитет здравоохранения, эпидемиологическое расследование стало походить на ожесточенную битву: сначала изолировали дочь и зятя пациентки, а затем провели поквартирное обследование людей в микрорайоне, где та проживала, проверяли состояние здоровья медперсонала, принимавшего ее в больнице «Тунжэнь», и так далее. В общей сложности было выявлено сто подозрительных случаев, и начался второй этап борьбы с эпидемией.
– Сколько времени занял сбор анамнеза «первой заболевшей»? – спросил я.
– Несколько часов, – последовал ответ.
– Так быстро? – Я был изумлен.
– Нельзя было не быстро! Расследование должно быть не только точным, но и своевременным. Если его сильно затянуть, один заболевший превратится в нескольких, а потом и в десятки инфицированных. Таких уроков слишком много, и они трагичны!
«Боже мой!» – подумал я.
– Если… Если бы эпидемиологическое расследование «первой заболевшей» было проведено на день позже, или если бы постановка диагноза запоздала на день и сдвинула начало лечения, что бы произошло? – Яне мог не думать об ужасных последствиях.
– Как бы это сказать… На самом деле для нас не существует «если», мы должны каждую секунду обнаруживать «наземные мины», нейтрализовывать и устранять их, не оставляя неразминированных темных углов. Если оставить хоть один, он может свести к нулю всю проделанную работу и даже усугубить развитие эпидемии.
Разве это всё не так? Первая большая проблема в Ухане – изначальные «наземные мины», которые не были устранены и на которые вообще не обращали внимания. Из-за появления большого количества больных и носителей вируса, скрывающихся среди населения, все абсолютно – и власти, и специалисты, и жители города – были сбиты с толку, и последствия не заставили себя долго ждать: всё пошло по неконтролируемому сценарию…
Слова шанхайских друзей тяжелим грузом легли мне на душу: я подумал о ситуации в Ухане – да им и в голову не придет собирать эпидемиологический анамнез! Они ведь даже не могут обеспечить базовое лечение пациентов, имеющих подтвержденный диагноз и лежащих в коридорах больниц. И еще более пяти миллионов человек, разбежавшихся из
Как человек, во всей полноте переживший эпидемию атипичной пневмонии в Пекине, я по-настоящему испугался, потому что хорошо понимаю, какова эта ситуация изнутри. Во время той эпидемии, семнадцать лет назад, мы, пекинцы, сначала не принимали ничего близко к сердцу. Ходили слухи, что в Гуанчжоу и в Гонконге кто-то заболел непонятной болезнью, но все пропускали эту новость мимо ушей. Ведь в начале марта весь Пекин был погружен в счастливые хлопоты: как раз в то время должны были проходить ежегодные «Две сессии»[48]! Как только началась их работа, всё в Пекине завертелось вокруг них. Никто из пекинцев и не задумывался тогда о коварном вирусе, который потихоньку прокрадывался в столицу, чтобы начать войну не на жизнь, а на смерть. Хотя эта война и шла с переменным успехом, она практически вверх дном перевернула даже Императорский город[49], просуществовавший почти шестьсот лет.