За время моего отсутствия Нойремштир будто вымер. И сейчас, глядя в окно, за которым медленно проплывают двухэтажные жилые дома, я едва сдерживаюсь от желания закричать: специально для того, чтобы разрушить полную, практически могильную тишину этой некогда уютной деревушки. Редкие прохожие, встречающиеся на тротуарах, завидев экипаж, жмутся ближе к домам, чем ещё больше способствуют появлению смуты в моей душе. На всякий случай я даже убираю газеты в сумку и запечатываю ту защитной вязью, а затем — набрасываю шубку: даже несмотря на отопление мне становится холодно. Извозчик, судя по всему, испытывает похожие ощущения, потому что дилижанс ускоряет ход, проносится хитросплетением улиц и, даже не затормозив перед поворотом резко въезжает в распахнутые ворота управления инквизиции. Здесь дежурных нет, но удивиться я не успеваю, заметив едва подрагивающий контур за воротами. Приезжим ничего не грозит, но, стоит им начать применять магию, как об этом узнают внутри здания.
Возница, помогая мне выбраться, сокрушенно качает головой.
— Что, жалеете? — кисло улыбаюсь я, уже считав досаду и сожаление, витающее в воздухе.
— Страшновато тут, — игнорирует вопрос мужчина, — могу я подождать вас здесь?
Под “здесь” он явно имеет в виду внутренний двор управления. И у меня нет оснований ему отказывать.
— Конечно, — киваю, — я вернусь в течении часа.
На слова больше тратиться не хочется и, взбежав по ступенькам, я толкаю тяжелую дверь и уже через миг разглядываю внутренности местного управления.
Размах, конечно, не тот. Небольшой внутренний холл, хрустальная люстра под потолком. Праздничное древо здесь тоже стоит — небольшое, у лестницы, ведущей на второй этаж. Стены выкрашены тусклой желтой краской, но при этом помещение не выглядит радостным — напротив, почему-то напоминает мне стены госпиталя, в котором я обитала шесть лет назад.
Плакат на стене недвусмысленно намекает на необходимость снятия всех заклинаний и я следую этому правилу. Правда, с одним нюансом.
— Дежурный Лиам, — представляется гвардеец, сидящий за столом, — вы по какому вопросу?
— Мне нужен инквизитор Хилл, — рискую я, запахивая шубку: в холле неожиданно холодает, — Я из Лаержа. По вопросу…
Договорить мне не дают — гвардеец расплывается в улыбке:
— Вы от инквизитора Максвелла?
Окончательно обалдев от происходящего, я киваю и послушно разрешаю усадить меня на низкий диван. Поинтересовавшись, не желаю ли я чаю, мужчина набирает номер на передатчике, а я ещё раз оглядываю холл, будто желая заметить что-то новое. Тщетно — здесь и мышь не укроется, вздумай она забежать.
Хотя, наверное, ей и не захочется…
Хилл появляется через несколько минут. Непривычные очки в роговой оправе, забраные в низкий хвост седоватые волосы. Он одет тепло — и, на ходу застегивая темную дубленку, кивает мне в сторону выхода.
— Не могу уже в четырех стенах сидеть, — сетует он, стоит нам только выйти на улицу, — Войд тоже воет. Есть информация по Ульриху?
Вздохнув, я качаю головой.
— Это плохо, — поджимает губы инквизитор, — если бы мы знали, кто его убил, было бы легче.
— Мы работаем над этим, — киваю.
Звучит неубедительно, и Хилл это чувствует.
— Максвеллу стоит прислушаться к моим выводам, — поджав губы, сообщает он, — возможно, вы сможете до него достучаться?
— Я постараюсь.
Напрягшись изо всех сил, я выдаю слабую улыбку. Мне очень неловко лгать коллеге, но иного способа получить информацию на данный момент нет.
— В таком случае, передайте ему, что я проанализировал уровень эмоций в подземельях. Такое количество можно нейтрализовать не менее, чем за сутки. Хотя, возможно, если он возьмет напарника, управится быстрее. Не знаю, как у вас проходит расследование, но… — он замолкает и, растерянно поглядев на меня, все-таки заканчивает, — я бы на его месте эвакуировал лаержское управление ко всем чертям, но разве Максвелл кого-то послушает…
— А почему нет?
— Он уверен, что это его спугнет.
Я не нахожусь, что ответить и некоторое время мы идем вдоль кованой ограды. Я гляжу, как ловко мужчина сбивает снежные шапочки с железных столбиков и ловлю себя на мысли, что на его месте поступила бы так же.
— Нет, я все понимаю, — выдает инквизитор спустя несколько минут тишины, — если уж несколько лет охотишься за преступником, то поставишь на кон все, лишь бы он был пойман и понес заслуженное наказание. Но… вы же знаете, мисс Локуэл, как в азарте погони можно перегнуть палку.
— Знаю, — киваю я, мысленно делая заметку, — к сожалению.
— Тем более, уже столько эпизодов… — добавляет инквизитор.
Столбики заканчиваются, сменяясь живой изгородью. Заснеженные кусты Хилла не привлекают и мы возвращаемся на расчищенную дорожку.
— Мисс Локуэл, у меня к вам вопрос, — внезапно оживает инквизитор и я вопросительно смотрю на мужчину, замечая интерес за толстыми линзами очков, — но, если вы связаны контрактом, можете не отвечать.
— Слушаю вас.
— Говорят, этот фанатик связан с взрывом лаборатории в столице семь лет назад. Это так?
Грудь резко дергает болью и я останавливаюсь. Что? Лаборатории?!
