Пролежала я так, не шевелясь, до момента, пока на экране не появились титры. Всё это сладко, до щемящей боли внутри. Понимаю, что между нами это лишь эпизод, который закончится, и моргнуть не успею. Вроде бы, это понимание должно мне приносить спокойствие, ведь итог известен. Но вместо него лишь страх и глупое желание поверить в происходящее. Демид уже спал, а я всё не могла заснуть. Привычные мысли вернулись на свои места, эйфория рассеялась. Теперь они с новой силой сводили меня с ума, резали по живому, по ещё свежим ощущениям от его губ. Зачем я попросила этот поцелуй? Дура! Какая же я дура! Надо быть полной идиоткой, чтобы это допустить. Он же уйдет из моей жизни, выгонит меня, как собачонку, когда наиграется, а я вернусь в свою квартиру, в свою жизнь, и снова буду одна. Зачем тогда всё это? Зачем эта напускная нежность, забота? От неё всё внутри рвёт на клочья, перемалывает до кровавого месива. Слёзы застелили глаза, дыхание начало перехватывать, и я, аккуратно выскользнув из-под руки Демида, встала с кровати и прошла на кухню, прикрыв за собой дверь. Не включая свет, застыла у окна, зажав рукой рот, рвано дыша, сдерживая рыдания. Горячие слёзы бежали по щекам, жгли глаза. Я стирала их рукой, но они снова и снова скатывались по лицу. Я же понимаю, что не могу остаться с ним, что не могу быть рядом, и я ничего не могу изменить, не могу изменить то, кем я являюсь. Даже если начну новую жизнь, прошлое никуда не денется. Оно всё равно будет со мной, как грязное въевшееся в плоть пятно. И мне никогда не отмыться. Никогда не стать равной таким мужчинам, как Демид. Я ничего не могу исправить, ничего. Как бы ни старалась. Я вновь и вновь стирала дрожащей рукой слёзы. А как бы хотелось всё изменить. Как бы хотелось, чтобы всё было по-другому… Демид… Он даёт мне столько всего и даже не задумывается, что это для меня значит. Для него это обыденность, а для меня − дар. Дело не в деньгах. Пройдя через столько дерьма, которое они принесли, я их стала ненавидеть. Дело в эмоциях, в поступках, в жестах, в нежных прикосновениях. В этих прогулках, в этих совместных ужинах… Он дарит мне то, чего у меня не было в этой жизни…
− Вик, – Демид положил мне руку на плечо, разворачивая к себе. Я даже не услышала, как он вошёл на кухню. – Ш-ш-ш, не надо, – он прижал мою голову к своей груди, поглаживая мои волосы, а я прижалась к нему, как утопающий к спасительному обломку лодки, впиваясь дрожащими пальцами в его кожу. Кусала губы, пытаясь унять всхлипы, которые всё вырывались из моей груди. Вот что бывает, когда позволяешь себе недозволенное, на что не имеешь никакого права. Становится невыносимо больно…
− Дай… мне пару минут… − шепчу, стараясь отстраниться.
− Нет, не дам, − он не даёт мне и шага сделать.
− Дём, я…
− Ч-ш-ш-ш.
− Я разбудила тебя, прости.
− Я не спал, чувствовал, когда ты вставала с кровати, – он поцеловал меня в висок, прижав сильней к себе, а из меня вырвался новый поток рыданий. Демид сел на стул и усадил меня к себе на колени, прижав к груди и раскачивая из стороны в сторону, как маленького ребенка. Это произвело обратный эффект. Я уже не могла сдерживаться. Вся боль, что скопилась внутри, словно рвалась наружу, выплескивалась слезами и всхлипами с ещё большей силой.
Вика заснула у меня на руках, даже во сне продолжая всхлипывать. Уложил её в постель и лёг рядом, прижимая её к себе. Всю ночь она жалась поближе, словно боялась, что уйду, а я и не хотел отпускать её. Если признаться, то ни одна женщина не будила во мне таких чувств. Ни с кем до Вики не было желания – вот так валяться на диване в обнимку и проводить вечера вдвоем, не выходя из квартиры. Ещё ни разу до неё я не отключал ради женщины телефон, чтобы не беспокоили. Почему-то именно она стала причиной всего этого. Только её хочется вот так держать в своих руках и не отпускать, только её хочется защищать от всего. Женские слёзы меня всегда злили, выводили из себя, а от её всхлипываний и мокрых щёк почему-то внутри всё переворачивается. Сразу хочется прижать к себе и успокоить. Не могу до конца понять, что её так расстроило. Всё-таки женщины − загадочные существа. Никогда не знаешь, как они отреагируют на твои слова или действия. Вика рвано вздыхает во сне. Сейчас узнать, что конкретно её расстроило, я не могу. Поэтому накрываю нас одеялом, выключаю телевизор и стараюсь заснуть.
Утром, пока Вика ещё спала, я приготовил завтрак и отправился в душ. Выйдя из ванной комнаты, застал её сидящей на диване, подтянув к себе колени и со слезами на глазах. Супер. Как понимаю, вчерашняя истерика продолжается.
− Вик…
− Зачем ты вчера это сделал? – не давая мне сказать, перебивает, смотря на меня широко открытыми глазами. − Зачем поцеловал? Не понимаю тебя, совсем не понимаю, – качает головой из стороны в сторону. За*бись, так вот, где собака зарыта. А я-то всё голову ломаю.
− Успокойся, ещё чуть-чуть, и у тебя истерика начнётся, – вытираю полотенцем волосы и сажусь на диван рядом с ней.
