− Нет, не хороший. Я очень плохой, Вик, – шепчу ей в волосы.
− Хорошие люди всегда говорят, что они плохие, – вроде взрослая, а иногда такие глупости говорит. Усмехаюсь, ничего не отвечая.
− Пошли, поспим. Ещё время для нас ранее, – я взглянул на часы, которые показывали девять тридцать. – И, вообще, предлагаю взять выходной, а лучше два. Как думаешь?
− Не знаю, я никогда не брала выходные просто так.
− А мы не просто так. Мы выспимся, полентяйничаем, сходим куда-нибудь.
− Куда?
− На каток, например. Сто лет на коньки не вставал.
− Титов, ты сумасшедший. Ты знаешь об этом? – произносит Вика улыбаясь.
− Начинаю догадываться.
Что я там вчера говорил про то, что меня злит плыть по течению? Беру свои слова обратно, я передумал.
Пробуждение в двенадцать часов дня без будильника, просто оттого, что ты выспался, вызывает просто ох*ительное чувство. А нахождение Вики у меня под боком делает утро ещё более приятным. Обнимаю её, притягивая к своей груди и проводя носом по её шее, целую возле ушка. Вика сладко постанывает и открывает глаза.
− Доброе утро, соня!
− Дубль два? – спрашивает она зевая.
− Ага. Чем займемся в первую очередь? Пойдём в кино или на каток?
− Покормим Басю, – произносит Вика, услышав, как кошка гоняет пустую миску по полу.
− Согласен, – мы рассмеялись. Она поворачивается ко мне лицом и как-то дернулась под моей рукой. – Ты чего?
− Щекотно. Ты пальцами по ребрам задел.
− Вот так? – я скользнул рукой под её маечку.
− Демид! – взвизгнула сквозь смех Вика.
− Или так? – я повторил экзекуцию, а дальше кровать превратилась в поле боевых действий. Комнату наполнил наш смех, визг Вики и летящие во все стороны подушки. По итогу, она всё-таки умудрилась сбежать от меня и, давясь смехом, скрылась в ванной. Только после того, как Вика выбежала из комнаты, я услышал звук телефонного звонка. Посмотрев на экран, увидел номер Франца и два неотвеченных. Пофиг, нажав сброс, выключил трубку. Не хочу сегодня ни слышать, ни видеть никого, особенно Стаса. У меня выходной, и плевать с высокой колокольни, как это выглядит со стороны.
− Вик! – крикнул я по пути в кухню.
− А, – раздалось из ванной.
− Тебе глазунью или омлет?
− Без разницы, я всё ем.
Я впервые вижу Демида таким расслабленным и спокойным. Он смеётся, улыбается, шутит, непривычно дурачится, и я ничего не могу сделать, губы сами растягиваются в улыбке. Сначала мне очень хочется спросить, в чём причина таких изменений, но я молчу, просто боюсь испортить этот теплый момент. Улыбаюсь в ответ, напитываюсь этим теплом, с оголтелой жаждой впитываю в себя его взгляды, прикосновения. Понимаю, что я готова отдать последнее, лишь бы продлить это чувство, лишь бы оно не заканчивалось. Но как бы я не пыталась забыться, окончательно это сделать всё равно не получалось. Если быть честной, то и не стоило этого делать.
Демид дурачится, натягивая мне шапку почти до носа. Я смеюсь и пытаюсь сделать тоже самое, но ещё не освоившись на коньках, чуть ли не падаю. Он ловит меня и, поправив шапку, смеётся. Наслаждаюсь происходящим, этой непривычной легкостью. Оказывается, так бывает, когда сладко и больно одновременно. Знала ли я на что шла, позволяя себе наслаждаться его обществом, его вниманием? Конечно, я всё понимала, но остановиться уже не могла.
− Ты чего задумалась? боишься свою пятую точку отбить? Отцепляйся от бортика, – произносит Демид, уже успев сделать небольшой круг по катку.
− Дай мне пять минут, я со школы на коньки не вставала.
− Я не далеко от тебя ушёл, поверь мне. Давай, отцепляйся, – Демид взял меня за руки, а я вцепилась в него мертвой хваткой. – Какая ты трусиха, – произносит, смеясь, наблюдая за моими осторожными движениями.
− Неправда.
− Ты бы видела себя со стороны сейчас.
− Тебе нравится надо мной смеяться, – я в шутку строю обиженную мордашку.
− Нет, – пытается серьёзно ответить Демид, но тут же снова смеется. − Ну может чуть-чуть.
− Дём, блин. Я, правда, боюсь упасть.
− Не упадешь, – уверенно говорит Демид, и я почему-то ему верю.
− Упаду.
− Нет. Я поймаю, – поднимаю на него взгляд. Он не шутит, произносит с полной серьёзностью.
− Обещаешь?
− Обещаю, – сколько всего может дать человеку всего одно слово, и сколько всего оно может изменить…
***
Она неожиданно мне доверяется, просто расслабляется и позволяет её вести. Я чувствую это доверие, оно почти осязаемо. Впервые испытываю это чувство настолько сильно, что оно кажется нереальным. Беру её за руку, и мы делаем несколько кругов по катку. На одном из поворотов в нас чуть не влетает молодой парнишка, скорее всего ещё школьник. Я дергаю Вику на себя, оберегая от столкновения, и удерживаю от падения. Парень ещё раз делает круг возле нас, извиняется и откатывается к своей компании. А я так и держу её в своих руках.
− Говорил же, поймаю, – говорю, а самому не хочется её выпускать из своих рук. Понимаю что глупо, но ничего с этим сделать не могу.
− Спасибо, – она тоже не двигается, просто стоит и смотрит на меня. Словно наваждение какое-то.
− Ты замерзла?
− Немного, – шепчет в ответ. Снимаю с её руки перчатку и растираю её ледяные пальцы.
