− Даже так, – отвечаю, со стоном выгибая спину от очередного толчка. Мне хочется отдать ему всё, что я только могу, всю себя до капли, без остатка. Целую его руки, плечи, всё, до чего могу дотянуться в данный момент. Поддаюсь бедрами, стискивая его ногами, прижимаясь к нему, как можно ближе. Прогоняю остатки страха, наслаждаясь каждым мгновением. Даже если это будет в последний раз, я ни о чем не жалею. Демид проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я ловлю его, скользя языком по фаланге, играя и наслаждаясь от каждого его движения. Перед глазами уже пелена до черных мушек, пара толчков и меня словно подбрасывает под ним, скручивает, словно в спираль, а потом резко отпускает до головокружения. На доли секунды мне кажется, я выпадаю из реальности. Тело словно невесомое настолько, что я его не ощущаю, и лишь лёгкие поцелуи Демида вдоль ключиц заставляют меня открыть глаза.
***
− Вик, у тебя же день рождения послезавтра, – произносит Демид, когда мы лежим с ним на диване и смотрим фильм, который выбирали целых полтора часа.
− Я его не отмечаю.
− Почему?
− Ужасный праздник, – отвечаю, устраиваясь удобней.
− Ага, на год старше, что может быть хуже для женщины, – смеётся, а я улыбаюсь Демиду в ответ, и, обняв его, кладу голову ему на плечо. Пусть думает, что это обычные женские тараканы по поводу возраста. Необязательно знать, что я ненавижу этот день лишь за то, что я вообще родилась непонятно для чего и для кого. – Что тебе подарить? – неожиданный для меня вопрос. Никто и никогда не спрашивал у меня подобного.
− Ничего не надо. Ты помог мне избавиться от долга в клинике. Это лучший подарок, какой только можно придумать.
− Это не подарок, это помощь, – он нежно поглаживает моё плечо, вызывая желание ещё ближе прижаться к нему. Мне сложно сейчас думать о чем-то, кроме его прикосновений. − А я спрашиваю про подарок. Ведь есть же какое-нибудь желание? Туфельки, платьице, браслетик?
− Есть… − произношу и тут же жалею о сказанном. Не стоило продолжать этот разговор. Стоило его повернуть в другую сторону, отшутиться, сказать какую-нибудь глупость.
− И? – настойчиво допытывает Демид
− Поцелуй, – слова сами вырываются из моего рта, быстрее, чем я успеваю обдумать их уместность. Поднимаю голову и встречаюсь с серьёзным взглядом Демида. В его глазах уже нет той лёгкости и доли юмора, что пару минут назад. Он пристально смотрит, а я не могу выносить этот его взгляд ни секунды. Тяжело. Надо было промолчать. Растягиваю губы в улыбке, стараясь перевести свою оплошность в шутку. – Забудь. Розочки и шоколадки будет достаточно, – ещё раз улыбаюсь и снова прижимаюсь к его плечу, проглотив подступивший к горлу ком. Идиотка, мозги совсем расплавились. Не стоит пытаться прыгнуть выше головы. Для таких мужчин я лишь гожусь в виде подстилки или временного увлечения. Когда я перестала думать, прежде чем что-то говорить? Дура. Ругая себя, я пыталась всеми силами переключить своё внимание на происходящее на экране телевизора, только уже не понимала, что там происходит, и о чём разговаривают герои.
− Вик, – вдруг произносит Демид.
− Что? – я поворачиваю голову к его лицу, а он неожиданно наклоняется и ловит мои губы. Сердце пропускает удар, а потом начинает бить бешеными толчками в грудную клетку с такой силой, что я забываю, как дышать. Но воздух и не нужен. Прикосновение его губ обжигает, отключает разум. Сладкая, невыносимая пытка. Рваное дыхание одно на двоих. Кусающий поцелуй: один, второй, третий, а потом Демид прижимает меня с такой силой к себе, что я и на сантиметр не могу пошевелиться. Углубляет поцелуй, сплетая наши языки до головокружения, до стона. Пальцы сами впиваются в его плечо, боясь, что он отстранится. Задыхаюсь, но хочу продлить это хотя бы ещё на пару секунд. Перед глазами уже мутнеет, а мы всё стараемся напиться друг другом, глотаем воздух урывками, снова и снова беря в плен губы друг друга. В какой-то момент Демид отстраняется, оставляя короткий поцелуй, и прижимается губами к моему лбу, всё ещё тяжело дыша.
− С днём рождения! – произносит тихо, немного отодвигаясь. Я открываю рот, чтобы ответить ему, но он прижимает палец к губам, не давая мне ничего сказать. Проводит по моей щеке ладонью, глядя в мои глаза, и переворачивается снова на спину, прижимая меня к себе, заставляя положить голову на его грудь. Удары сердца отдаются гулом в ушах, а я не могу определить: это моё так громко стучит или Демида. Какое-то время мыслей нет, просто нет. Я словно дрейфую где-то в облаках, расслабляясь в его руках, наслаждаясь его теплом. Я просто лежу рядом с ним, отчего-то боясь даже пошевелиться. Смотрю на экран телевизора, а сама ничего не вижу. Картинка перед глазами есть, а мысли совершенно о другом. Фильм уже подходит к концу, а я даже не помню, о чём он был. Чувствую, как рука Демида тяжелеет, и он расслабляется, проваливаясь в сон.
