Холод и темноту мартовской ночи разбавлял лишь огонек тлеющей сигареты. Я стою на балконе, втягивая ненавистный дым, и ежусь от прохлады. Попытка избавиться от терзающих мыслей снова потерпела провал. Бутылка бренди опустела на половину, а долгожданного забвения и сна не было. Семь дней превратились в семь изматывающих кругов. Бессмысленный забег день за днём, и я снова в самом начале. Жестокая проза современных реалий. Пустой холодильник, опустевшая квартира и скучающая Бася, требующая внимания. Наверное, она была единственной, кто на этой неделе был рад меня видеть, несмотря на моё паршивое настроение. Большинство старались обходить меня стороной, и это было неудивительно: моё раздражение превышало все показатели. На работе парни предпочитали передавать всё через Петра. А тот, в свою очередь, старался решить всё самостоятельно, не давая мне поводов для срыва, от чего я закипал ещё больше. Бессмысленная злоба, давящая и пожирающая меня изнутри, абсолютно не имеющая отношения к работе. Просто я налажал, и это бесило. Но странным был не только мой внутренний диссонанс, было ещё и другое: мне её не хватало. До какого-то дикого состояния не хватало её в моей жизни, в моей квартире. Не хватало её теплых ладоней на моей груди и аромата её волос. Не хватало смеха и её теплого взгляда. Жуткий дефицит всего этого сбивал меня, словно товарный поезд, не давая никакой возможности упорядочить свою жизнь. Семь дней без нее превратились в вечность. Успокоиться и отвлечься привычными способами не выходило. Сигареты, алкоголь летели в мусорку, работа больше не спасала. Я мог на час зависнуть над отчетами парней, вообще не понимая, о чём читаю. Это ужасно выматывало. И сегодня, выбирая букеты для матери и сестры, я поймал себя на мысли, что не дарил цветов Вике. Ни разу за всё это время, даже на её день рождения. Усманов прав, когда очередной раз повторяет, что я − бесчувственная скотина. Я не сомневался, отправляя ей с курьером букет. Сомнения в правильности поступка пришли уже позже. И теперь я не мог уснуть. На часах три ночи, а я глушу в одиночестве бренди, терзая себя мыслями. Стараюсь правильно оценить ситуацию, делаю нелепые и бессмысленные выводы, глухо матерюсь себе под нос и затягиваюсь очередной сигаретой.
***
Я уснула, просто выключилась. Истощенная нервная система уже сама включала режим энергосбережения. После, открыв глаза, лежала, тупо глядя на стену, отмечая отошедшие на стыках обои и различающиеся по оттенку на том месте, где ещё утром стоял сервант. Чёткие линии на стене двух цветов, темного и светлого, напоминали картины авангардистов и будили во мне желание от них избавиться.
Через полчаса я стояла, прислонившись к дверному проему, откусывала бутерброд, запивая его горячим чаем, и смотрела на освободившееся место, решая, что с этим делать. Понимаю, что если я сейчас себя чем-то не займу, то моё сознание сыграет со мной злую шутку. Руки так и чесались взять в руки телефон и набрать номер Демида. Зачем? Спросить, зачем прислал букет? Логичный вроде бы ответ. Но и тут был подвох: я подсознательно искала повод написать ему или позвонить, чтобы услышать его голос. Я это понимала. Поэтому удерживала себя от необдуманного поступка. Мы оба сделали свой выбор, и не стоит идти на поводу ложных надежд. У каждого своя жизнь. Наши пути вообще не должны были пересекаться, и мне стоит сказать ему и судьбе «спасибо» за проведенное рядом с ним время и оказанную помощь. Ещё спустя полчаса я, включив через телефон музыку, уже отдирала старые обои и двигала мебель. Очистив одну стену, я присела на диван, оценивая проделанную работу. Впервые за все эти дни улыбнулась сама себе. Просто так, испытывая какое-то непонятное удовольствие от вида голой стены. На часах было два ночи, когда я потащила мешки к мусорным бакам.
