Мирная картина — человек, шагающий по залитому солнцем тротуару. Ной перевел дух, однако напряжение не отступало. Оставив дверь открытой, он осторожно спустился с крыльца и снова замер. Поскольку движение на Ривер-стрит было односторонним и начиналось от вершины холма, Ной первым делом посмотрел в направлении подъема. Увиденное ему не понравилось: возле соседнего здания был припаркован сверкающий черным лаком фургон, в кабине сидели двое мужчин. «Форд» последней модели мало походил на обычные рабочие грузовички городских служб, к тому же номерной знак принадлежал другому штату. И самое неприятное: едва только Ной ступил на тротуар, автомобиль сорвался с места и понесся прямо на него.
Молодой врач действовал молниеносно, повинуясь инстинкту самосохранения: отскочив назад, он юркнул в подъезд, захлопнул дверь и припустил вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки. Когда снаружи донесся визг тормозов, Ноя окатила волна паники, заставив еще прибавить ходу. Поскольку замок был сломан, возиться с ключом не пришлось: Ротхаузер с разбегу вышиб дверь плечом, ворвался в квартиру и быстро подпер створку кушеткой. Вряд ли это окажется серьезной помехой для преследователей, но, по крайней мере, задержит их.
Не колеблясь ни секунды, Ной промчался в спальню, распахнул окно и выбрался на шаткую пожарную лестницу, а еще мгновение спустя уже проворно спускался по узким металлическим ступеням. Спрыгнув в крохотный задний двор, он перекинул рюкзак через обшарпанный забор, затем сам перебрался на другую сторону и оказался в соседнем дворе. Он повторил трюк снова и снова, преодолев вереницу полуразрушенных заборов и миновав длинный ряд двориков позади четырех-, пятиэтажных домов, тянущихся вдоль Ривер-стрит, прилегающей Гроув-стрит и параллельной ей Филипс-стрит. Хотя Ной никогда не бывал на задворках квартала, он на протяжении нескольких лет видел большую его часть из окна своей спальни и сейчас надеялся отыскать проход, который выведет его на Филипс-стрит.
Двигаться было нелегко, и не только потому, что ветхие заборы щетинились торчащими гвоздями: сами дворы тоже порой оказывались завалены разным хламом — сломанными детскими колясками, продавленными матрасами и старыми покрышками. В какой-то момент Ною пришлось сползать по отвесной каменистой круче, поскольку Филипс-стрит лежала гораздо ниже по склону холма, чем Ривер-стрит. В конце концов ему удалось выбраться на улицу по аллейке, которая петляла между домами и являлась частью Тропы Свободы[21].
Несколько прохожих на Филипс-стрит покосились на него, но никто особенно не удивился и не испугался. Карабкаясь через заборы, Ной надеялся, что в белом медицинском костюме его не примут за грабителя, однако к тому моменту, когда утомительное путешествие по дворам закончилось, брюки изрядно запылились, а коллекция разноцветных ручек, которые украшали нагрудный карман куртки, бесследно исчезла.
Выскочив на Кембридж-стрит, Ной оглянулся по сторонам: сверкающего черного фургона нигде не было видно. Он повернул на восток, направляясь к набережной Бостонской бухты, а оттуда — к комплексу зданий БМБ. С легкой рыси врач перешел на размеренный шаг, стараясь выглядеть спокойным, хотя до спокойствия было далеко: он по-прежнему напряженно высматривал черный «форд» или одного из своих преследователей.
За несколько кварталов до больницы Ной остановился, чтобы привести себя в порядок — смахнуть пыль с одежды, поправить галстук и снять со спины рюкзак. Пятнадцать минут спустя он уже шел по подъездной аллее, приближаясь к главному входу Стэнхоуп-Билдинг и чувствуя, как с каждым шагом учащается пульс. Впереди находился пост больничной охраны. И хотя молодой врач знал многих сотрудников службы безопасности в лицо, а они прекрасно знали его, он опасался, что весть об отстранении главного ординатора добралась и сюда и его могут остановить, тем более выглядел он весьма помятым.
Держа пропуск наготове, но стараясь ни с кем не встречаться глазами, Ной быстрым шагом миновал стойку охраны, притворившись, что ужасно спешит. В любую секунду он ожидал, что его окликнут, но этого не произошло. Ной с облегчением шмыгнул в первый же попавшийся лестничный пролет, благоразумно решив не пользоваться лифтом.
Войдя в просторный холл дежурного блока, где в это время было пусто, Ной первым делом заглянул в прачечную и прихватил чистый костюм, затем вписал свое имя в журнал регистрации одной из дюжины спален и взял в ячейке ключ.
Комнаты были обставлены по-спартански, а окна и вовсе отсутствовали: односпальная кровать, тумбочка, письменный стол с закрепленным на нем монитором внутренней трансляции, небольшая ванная комната с душевой кабиной — все необходимое для нескольких часов отдыха на ночном дежурстве. Полотенца и постельное белье меняли каждый день.
Едва переступив порог спальни, Ной почувствовал себя дома. За пять лет работы в БМБ он гораздо чаще других врачей оставался ночевать в дежурном блоке, потому что проводил в больнице гораздо больше времени, чем любой из них.
