— Звучит внушительно, но вообще-то все гораздо прозаичнее. Начиналось с обычного студенческого проекта, была предложена тема о размножении бактерий, и я взялся за нее. Честно говоря, не без задней мысли. Я надеялся, что эта работа поможет мне при поступлении в Гарвард — так в результате и произошло, — поскольку после бакалавриата по биологии мне отказали на медицинском факультете Колумбийского университета.
— Да ты просто скромничаешь, — улыбнулась Ава.
— Вряд ли. Я даже немного смухлевал. Но это уже другая история.
— В смысле?
— Да неважно. Моя диссертация — это скорее подробное обзорное исследование, нежели научный прорыв.
— Да ты самозванец! Точно как мои Гейл и Мелани.
— Как ты разнюхала? — Ной шутливо дернул Аву за нос. — Верно, я самозваный доктор наук.
— Для первого раза вы справились прекрасно, Марк, — похвалил Ной, наблюдая, как доктор Марк Доналдсон завершает лапароскопическую операцию, извлекая желчный пузырь из небольшого отверстия в брюшной полости. Ординатор второго года обучения сделал хорошую работу, и Ной знал по себе, насколько важно для молодого врача одобрение старшего коллеги, особенно наставника, — не менее важно, чем услышать критику, если она оправданна и уместна.
— Спасибо, доктор Ротхаузер, — сказал Марк, опуская удаленный орган в лоток, подставленный дежурной сестрой. Заметно было, как плечи у ординатора расслабились, а спина распрямилась. Ной тоже позволил себе выдохнуть. В течение часа они трудились в операционной № 24, и все это время оба были в напряжении, хоть и по разным причинам. Ной терзался всякий раз, когда инструменты оказывались не у него руках, и волновался гораздо больше, чем если бы оперировал сам. Иногда ему казалось, что это и есть самая сложная часть работы главного ординатора: оставаться рядом с теми, кто учится, позволяя им действовать самостоятельно.
Оба врача смотрели на монитор, где было видно кровоточащее ложе желчного пузыря у края печени.
— Мы почти закончили, — сказал Ротхаузер. — Осталось лишь ушить ложе пузыря, чтобы избежать образования спаек, убедиться, что нет кровотечения, и вытащить лапароскоп.
Марк взялся за дело. Некоторым неопытным хирургам трудно скоординировать движения, поскольку смотреть приходится на монитор, закрепленный на уровне глаз, тогда как руки опущены вниз и держат лапароскоп, введенный в тело пациента. К счастью, у Марка такой проблемы не было, как и у самого Ноя. Главный ординатор считал, что отточил этот навык благодаря компьютерным играм, когда неотрывно смотришь на экран, а руки сами двигают манипулятор. Осознание этого служило Ною своего рода утешением: по крайней мере, его подростковая страсть оказалась не совсем уж такой бесполезной, как считала мама.
Ложе пузыря было закрыто, Ной велел Марку промыть область физраствором, а после удалить жидкость: лучший способ обнаружить мелкие кровоточащие сосуды, которые могут привести к серьезным послеоперационным проблемам. Когда Доналдсон закончил проверку, все выглядело идеально.
— Извлекаем инструменты, — сказал Ной, обращаясь к анестезиологу, который готовился вывести пациента из наркоза. Хирургия — командный вид спорта; важно, чтобы все игроки были в курсе происходящего.
В этот момент внезапно ожила система громкой связи. Все вздрогнули и на миг замерли, вслушиваясь в тревожные слова. Объявления по громкой связи передаются нечасто, но если такое происходит, значит, случилось нечто действительно серьезное. Дженет Сполдинг ровным и настойчивым тоном сообщила:
— В операционной номер десять злокачественная гипертермия. Повторяю: в операционной номер десять злокачественная гипертермия. Весь свободный персонал в операционную номер десять.
Бригада вернулась к работе, однако Ной чувствовал себя неуютно. Поскольку он был занят, призыв не относился к нему, но в операционной № 10 находилась Ава: ее поставили на экстренную аппендэктомию у двенадцатилетнего Филипа Харрисона, доставленного по скорой. Ной сам назначал ассистента-ординатора к оперирующему хирургу, доктору Кевину Накано.
— Марк, — не выдержав, сказал Ротхаузер, — как думаете, сможете тут закончить самостоятельно?
— Думаю, смогу, — ответил несколько опешивший Марк.
— Это несложно, — уверенным тоном заверил главный ординатор. — Помните: нужно аккуратно закрыть фасцию, особенно в районе пупка. Мы же не хотим, чтобы у пациента развилась пупочная грыжа. Вы меня поняли?
— Да, доктор Ротхаузер.
— Хочу заглянуть в десятую, там что-то серьезное, — пояснил Ной, отступая от стола. Он кивнул анестезиологу, убедившись, что тот понял: куратор уходит до завершения операции.
