Стягивая на ходу перчатки, Ной выскочил в помывочную, сбросил халат, швырнул возле раковины, выбежал в коридор и со всех ног припустил в операционную № 10. Его подгоняло не столько беспокойство но поводу пациента, сколько тревога за Аву. Он никогда не сталкивался со случаем злокачественной гипертермии, но многое знал об этом редком и опасном для жизни состоянии, которое возникает как реакция на препараты, используемые при анестезии: происходит резкое и неконтролируемое сокращение скелетных мышц, что, в свою очередь, приводит к грубым метаболическим нарушениям и смерти.
Две предыдущие катастрофы, последовавшие одна за другой, и так заставили Аву усомниться в собственной компетентности, поэтому Ной стремился поприсутствовать хотя бы в качестве моральной поддержки, опасаясь, что еще одна смерть на операционном столе окончательно сломает подругу.
Переступив порог операционной, Ротхаузер застал там нескольких анестезиологов, прибывших по сигналу тревоги. Введение дантролена — единственный способ справиться со злокачественной гипертермией, но поскольку препарат нестабилен в растворе, необходимую дозу готовят непосредственно перед применением. Пока сестра и ординатор занимались этим, остальная команда подготовила средства для механического охлаждения пациента. Злокачественная гипертермия, как следует из самого названия, связана с критическим повышением температуры тела, которое необходимо контролировать, чтобы, говоря на грубоватом жаргоне врачей, мозг не изжарился.
Доктор Кевин Накано стоял поодаль, держа на весу согнутые в локтях руки, и следил за происходящим с видом человека, который отчаянно хочет помочь, но не знает как. К тому моменту, когда начался ад, он уже закончил оперировать, но зашить рану не успел, и теперь ее просто накрыли стерильным полотенцем.
Ной приблизился к столу с той стороны, где стояла Ава, наблюдавшая за цифрами на дисплее наркозного аппарата. Несмотря на подачу стопроцентного кислорода, сатурация была низкой. Ной бросил взгляд на пациента: кожа мальчика приобрела сероватый оттенок.
Они с Авой переглянулись. Ной видел, что она встревожена, но держит ситуацию под контролем, как опытный пилот во время аварийной посадки. Судя по данным ЭКГ, сердце мальчика работало на пределе.
— Температура? — коротко бросил Ной.
— Сорок один и ползет вверх, — ответила Ава.
Ной хотел добавить что-то еще, но его оттеснил доктор Аллан Мартин, старший анестезиолог, руководитель прибывшей на помощь бригады врачей.
— Дантролен, сто миллиграммов, — сообщил он, протягивая шприц.
— Спасибо. — Ава взяла шприц и быстро ввела препарат в капельницу. — Но мне понадобится еще как минимум три дозы.
— Уже готовят, — кивнул доктор Мартин.
Тем временем другие члены команды обернули мальчика охлаждающим одеялом. Каждая мышца маленького тела была напряжена, сведенные судорогой конечности казались одеревеневшими.
— Аллан, — позвала Ава, — калий повышается.
— Я дам глюкозу и инсулин.
Доктор Мартин молча вскинул вверх большой палец.
После введения инсулина настал момент относительного затишья, и Ной снова придвинулся к подруге!
— С чего все началось? — спросил он.
— Внезапное повышение содержания углекислого газа в конце выдоха, — ответила Ава, не сводя глаз с температурной шкалы на дисплее наркозного аппарата.
— О, — протянул Ной. Он ожидал чего-то более драматичного и менее загадочного. — И это все?
— Это был первый признак, — сказала Ава, по-прежнему глядя на шкалу термометра, словно надеясь силой взгляда заставить ее двинуться вниз. — Потом я заметила, что у него сжаты челюсти. Тогда поняла, что происходит, и вызвала помощь. Ситуация развивалась молниеносно. Хотя странно: я подробно беседовала с матерью перед операцией, вроде бы никаких генетических предпосылок не было… Нет, температура не снижается, никакой реакции на дантролен.
— Это плохо? — спросил Ной, не зная, что еще сказать.
— Конечно плохо, — сердито буркнула Ава. — Подбирается к отметке сорок один с половиной.
Ава попросила передать ей еще один шприц с дантроленом. Но не успела она ввести миорелаксант, как сработал сигнал тревоги кардиомонитора: у двенадцатилетнего Филипа Харрисона произошла фибрилляция сердца.
Тележка с дефибриллятором стояла наготове. После первого же разряда ритм удалось восстановить. Затем ввели дантролен в очередной попытке снизить температуру. Работа была в разгаре, когда в операционную вошел доктор Адам Стивенс — кардиохирург, помогавший Ною в случае с Брюсом Винсентом. Он только что закончил свою операцию и пришел проверить, как дела у коллег. Заметив Ноя, доктор Стивенс направился к нему.
— Что тут у нас?
Тот вкратце изложил суть дела.
— Несмотря на предпринимаемые меры, температура уже выше сорока двух, — с нарастающей тревогой заметил Ной.
— Больше всего мне не нравится цианозный оттенок кожи, — заметил доктор Стивенс. — Намек на ДВС-синдром[18].
— Еще дантролен, — скомандовала Ава. — Температура растет.
