– Не зли меня, Вершинин! Заканчивай свои проповеди, иначе я прикончу тебя здесь и сейчас! Лучше отстань и помолчи! Других вытаскивай, а мне все нравится. Мне нравится быть таким, какой я есть, и если даже что-то со мной случится, то и такой расклад мне тоже придется по душе – я сам решу, как мне быть, с кем быть и кого слушать, понятно тебе?!
– Это не объяснение, – не согласился с ним Леша. – Ты просто боишься. Убить меня легко, а вот покопаться в своей душе, осмыслить всю свою жизнь и измениться, забыть все и зажить по-новому – гораздо труднее. Ты не убийца – ты не убьешь меня, даже если очень постараешься и пересилишь себя. Я уверен в этом, – спокойно говорил Вершинин, уверенно сложив руки на груди…
Страх, оцепенение и отчаяние завладели телом, мыслями и чувствами Гончарова. Валентин не мог свыкнуться с мыслью, что он, молодой, перспективный, красивый и статный паренек, вот так по глупости должен умереть, так много не совершив и не увидев в жизни. Трудно было себя контролировать, вдобавок голос Трофима резал по сердцу ржавым кинжалом.
Гончаров, позиционирующий себя человеком мужественным, за пару мгновений утратил все свое достоинство, превратившись в смазливую тряпку. Шевелить языком было трудно – любые попытки говорить превращались в нечленораздельные всхлипы и писки. Трофим не мог долго терпеть такого женского поведения.
– Считаю до пяти, Гончар, – заявил Трофим, нацелив на него пистолет. – Сейчас ты нам все покажешь, – уверенно заявил бандюга, – все отдашь, а там уж и посмотрим, что с тобой делать.
Гончаров сжался, поднял руки, зажмурил глаза, чуть отвернул голову – состряпал физиономию несчастного убиенного, который вовсе не хотел делать ничего плохого (но сделал). Трофим принялся считать и досчитал до четырех, после чего Гончаров взмолился:
– Я прошу, не убивайте меня! – с жалким видом смотрел он на дуло пистолета, из которого вот-вот должна была вылететь птичка. Сам Трофим был спокоен, зная наперед, что марионетка Гончаров в руках такого кукловода, как он, все равно расколется.
– Чем же ты в своей жизни заслужил такую милость? – спросил Трофим.
– Я все покажу, все расскажу, – Гончаров цеплялся за свою жизнь из последних сил, – все отдам, только оставьте меня в живых, не калечьте судьбы.
– В третий, сука, раз повторяю! Отвечай на поставленный вопрос! Где наркота и где деньги?! – повысил голос Трофим. – Говори! У тебя ровно одна секунда!
Тут послышался издевательский и довольный от расправы над Гончаровым голосочек бармена Михаила:
– С тобой, Валечка, долго церемониться не будут. Накосячил, так что давай – не делай худшим свое и без того тяжелое положение, – произнес он, оперевшись об стойку.
Гончар удивился, почему Миша сам не покажет им все тайники, ведь он прекрасно знает их расположение. Спустя секунду управляющий понял, что бармен не хочет защищать и выгораживать бывшего начальника, а даже наоборот – значит, он остался один без шанса на помощь. Гончаров помялся и перечислил все тайники с наличностью и запрещенными веществами: кое-что находилось за полками в баре, за задней панелью стены в гардеробе, у него в кабинете (там же хранились и все припрятанные деньги), а также в потолке на кухне.
И тут прозвучал выстрел.
Гончаров зажмурился: он готовился к тому, что все признаки жизни в момент покинут его, но ожидаемого не ощутил – пуля застряла в деревянном столе рядышком с управляющим.
Сквозь темень закрытых глаз он, словно эхо, слышал то приходящие, то отдаляющиеся звуки дикого до безумия смеха Трофима – будто ворона долго и заливисто каркала:
– Вот пиздец! Что за народ пошел – не мужики, а мужчины, черт бы вас всех! Эй, – толкнул он Гончарова ногой, – баба! Глаза открой! – Трофим нарочно выпустил пулю в сторону, чтобы разрядить обстановку и прочистить Валентину мозги. – Вставай и топай к себе в чулан за деньгами! Я твой сейф вскрывать не стану, а взрывчатка – это слишком палевно.
«Неужели пронесло?» – думалось Валентину Игоревичу.
– Пока что ты молодец, блядь прилизанная, – похвалил его Трофим, высасывая содержимое бутылки со стола. Он поднял Гончара за плечи пиджака – тот, пошатываясь, встал. – Слабенький ты, – вслух оценил Гончарова Трофим, схватив его за руку. – Так, Мишаня, иди-ка сюда, – позвал его Трофим и отдал приказ Владу и Тимохе. – Вы двое, доставайте мешки, опустошайте тайники, а я займусь деньгами.
Узенький ход в кухню находился справа от бара, там же была маленькая комнатка отдыха, забаррикадированный хламом черный вход и подсобное помещение, куда и успели улизнуть две барышни. Они прижались друг к другу в маленькой комнатке, по очереди подглядывая в щелку в двери: в нее просматривалась вся кухонька.
Двое Трофимовских помощников ввалились в кухню. За ними уверенно семенил Миша, указавший пальцем на одну из натяжных плит в потолке. Тимоха мигом запрыгнул на стол, потянулся к потолку, надавил на квадратную панельку и отодвинул ее в сторону, обнажив тайник со свертками смертоносного зелья. Он стал выгребать их оттуда, кидая в руки Владу, который укладывал все в мешки.
