Гончаров шел к своему рабочему месту, словно к плахе – не для того чтобы работать или уединенно ничего не делать, слушая отголоски громкой музыки из зала, или ругать кого-то из мелкого персонала, или обжиматься с Ирой в свободную минутку. Сейчас его вели на казнь… Иногда и сам Гончаров подливал масла в огонь, часто надоедая Трофиму нудными просьбами о пощаде. Он бы согласился на все, даже самое бесчеловечное, непристойное и унизительное. Правда, поступок управляющего ночного клуба был из раздела особо тяжких – такие ненадежные и проштрафившиеся кадры не нужны были Трофиму даже в качестве половичка у дверей. К тому же жестокий человек со шрамом на щеке давно придумал, как Гончаров распрощается со своей жизнью, поэтому ничто не могло лишить его удовольствия наблюдать за шоу под названием «смерть человека».
Трофим толкнул легкого, как пушинка, Гончарова – он бросился в объятия своего крутящегося кресла, мигом обернувшись на двух стоящих перед ним парней с таким ошарашенным лицом, будто видит перед собой самый страшный кошмар. Это зрелище действительно давило на управляющего, тем более в масштабах такого маленького отштукатуренного кабинета, увешанного полками и картинами на низменные темы. Также сюда непонятным образом поместился длинный совещательный стол с четырьмя стульями, парочка тумбочек, вместительный шкафчик и сейф, который сейчас был главной целью нападавших.
Если бы Трофим застрелил Гончарова раньше, Миша с удовольствием нашел бы наркотики и указал бы на сейф, в котором хранились деньги, но шифр от замка под строгим секретом хранил в голове один только управляющий. Сейчас ему предстояло вскрыть сейф и расплатиться с Трофимом за все. Гончаров под мушкой трясущимися руками подбирал шифр к замку на сейфе, побаиваясь того, что не найдет нужной суммы внутри. Или, когда он откроет сейф, тут же получит пулю в затылок и не одну, зная, что за спиной стоит озлобленный на него бармен. Первый сценарий был маловероятен, потому что сам Гончаров давно не притрагивался к деньгам; второй сценарий не устраивал Трофима, для которого такой способ убийства был весьма простым и неинтересным зрелищем, а Гончаров еще не до конца осознал тяжесть своей вины.
К счастью, обошлось: отворив дверцу сейфа, Гончаров принялся выкладывать на стол пачки купюр, скрученные лентами. Сумма набиралась головокружительная. Было видно, как сильно это привлекло внимание Миши и Трофима; даже Тимоха, проходя по залу, приметил гору денег на столе. Не описать словами те ощущения, которые испытали грабители. Трофим прикоснулся к целому состоянию, масштаб которого ощущался во всем: в массе, шелесте, виде, запахе, даже в микроскопических порезах на пальцах от прикосновения к купюрам.
Состояние было мигом растолкано по рюкзакам и карманам. Вскоре стол опустел, а Гончаров, сидевший в кресле, поник.
– Теперь делайте со мной, что хотите, – заявил Валентин Игоревич.
– Валь, да не в деньгах счастье, – твердил Мишаня, любуясь пачками с Хабаровсками и Ярославлями.
