– Он тоже здесь?! Это высокомерный критикан и пацифист? Вы все совсем ебу дали?! – негодовал Миша.
Уголовники плавно отдалялись от основной цели.
– А тебе вообще какое дело?! На себя посмотри, – наехал Трофим на Мишу, который попятился назад. – Ладно, всем заткнуть пасти на хуй! Потом разберемся. Здесь у нас задачка посложнее будет.
– Не то слово, – предвкушал Влад, не отрывая глаз от девчонок на полу.
– Так, на чем мы остановились? – спросил сам себя Трофим, размахивая пушкой. – Нешуточная драма вырисовывается, Мишаня. Пора завязывать с этими любовными разговорами, слезами и соплями. Пора сделать из драмы трагедию.
Пока Миша и Трофим размышляли над тем, что сотворить с заложниками, Тимоха положил глаз на одну из стажерок. Он шепнул стоящему рядом Владу:
– А то вон официанточка – ничего такая! Как тебе? Я б вдул!
– Нам не светит, – огорченно заявил Влад и обосновал свой ответ. – Трофим вряд ли их в живых оставит, – сказал он и приуныл вместе с Тимохой – оставалось довольствоваться только визуалом.
Гончаров и Ира чувственно переглядывались.
– Нет-нет! Я не могу так. Не могу больше на это смотреть! Трофим, я хочу справедливости немедленно! Хочу, чтобы они сдохли! – жилка на лбу у Миши готова была лопнуть.
– Неужели так надоели?! – недоумевал Трофим. – Надо было тебя в стрип-клуб устроить – не нервничал бы там, определенно, – заключил Трофим, но вновь какая-то придурь ударила ему в голову. – Значит, говоришь, Иру не трогать? – неторопливо и загадочно говорил он, поглядывая на вцепившегося в кресло Гончарова, не спускавшего глаз со своей возлюбленной. – Что ж, сейчас я покажу серьезность наших намерений, – сквозь зубы произнес он, и окружавшую их тишину сотряс оглушительный (из-за тесной комнаты) выстрел, после которого Валя растянулась на полу, раскинув в стороны руки и раскрыв рот, из которого ливанула кровь, раскрасившая пол и ее бледное лицо.
Ира, которая впервые в жизни так близко узрела смерть, зажмурила глаза и отвернулась, прикрыв рот. Она хотела было закричать, но в горле пересохло.
– Какая к черту разница?! Хоть Ира, хоть Маша, хоть Саша – все равно! – заявил Трофим, вовремя вспомнив про запланированный эффектный спектакль, для продолжения которого были созданы воистину идеальные условия, ведь все члены любовного треугольника «Ира – Миша – Гончаров» были собраны в одной комнате.
Трофим решил воспользоваться ситуацией и приказал Мише схватить Гончарова и усадить его на колени прямо перед Ириной, за которую он осмелился просить. Бармен мигом выполнил приказ и управляющий, словно скованный кандалами, оказался на полу перед своей девушкой. Миша и Трофим не спускали с них глаз.
– Вот увидишь, Гончар, – шептал ему Миша, – какова она на самом деле! Поверь, она достойна смерти.
– Теперь, когда все немного встряхнулись смертью… э-э-э, не знаю, как ее звать… впрочем, это не сильно важно, – Трофим наклонился и заговорил с Ириной, – ты, дорогуша, будешь говорить правду и ничего кроме правды. И, может быть, тогда я оставлю в покое твою никчемную потаскушью жизнь. А ты, Гончар, будешь внимательно слушать, что говорит это быдло, – указал он пистолетом на Иру, а Миша добавил, что врать не следует.
– Я знаю, что нам нечего скрывать, – тихонечко произнес Гончаров, а Ира подозрительно и стыдливо опустила глаза, кивнув на требования Трофима, испугавшись своеобразного «детектора лжи», где ложь и вранье будут караться смертью. В ее случае говорить правду – причинить нестерпимую боль не только себе, но и любимому человеку. Виновница всего этого, кажется, сама давно запуталась, кого нужно презирать, кого любить, кого использовать, но она отчетливо и цинично понимала одно: сохранность ее жизни сейчас целиком и полностью зависит не от беспомощного Гончарова, так благородно просившего за нее, а от жестокого, неуравновешенного и недооцененного (чем его очень обидели) бандита Миши.
– Говори, – начал Трофим, – любишь его?! – показал он в сторону управляющего.
– Да, – ответила она.
– Как-то неуверенно. Чем докажешь?! – усугублял ситуацию Миша, желая утопить Иру в ее собственной лжи, не имея к ней ни капли сожаления.
Девушка угодила в такую непростую ситуацию, когда нужно было раскрывать свои картишки, а у нее в запасе одна мелочевка, козырей уже не осталось, они были истрачены впустую, поэтому надеяться было не на кого. Грядет развязка, после которой наверняка удовлетворится тот, кто ее ненавидит, и разочаруется тот, кто любит – после такого можно и с жизнью проститься.
Миша улыбался – Ира не могла обернуться, чтобы увидеть его: она смотрела в пол и совершенно не замечала, как из глаз рекой льются слезы. Барменша ощущала запах курева от Трофима и сердцем чуяла, как изнывала душа морально размазанного по стенке Валентина.
– Любовь по-разному доказывают, – тихо молвила она.
– Ты не умничай, а на вопрос отвечай! – сделал замечание Трофим.
– Давай-давай, не тяни, – подгонял ее Миша.
