С каким же энтузиазмом бежал за девчонками Михаил, даже не представляя, что же с ними сотворит Трофим. Сам Миша хотел бы лично расправиться с женщинами из его прежней жизни, которые всегда недооценивали, шпыняли, обсуждали его, смеялись над ним. Отныне он мог продемонстрировать им свою настоящую силу и беспощадность, а привязанность и прочие сантименты отбросить в сторону. Симпатию и любовь затмила гордыня человека, подсадившего на иглу многих ничего не подозревающих людей – его якобы величие было придумано, чтобы укрыть внутренние терзания от комплекса неполноценности. Он принуждал бармена уничтожать людей, которые казались ему лучше, сильнее, умнее него самого – большинство из них он покалечил, если и совсем не убил, сделав из них торчков, ничтожеств, отбросов, а те, кто вовремя опомнился, хорошенько помучились, чтобы от этого избавиться.
Не успели в кладовой и пискнуть, как дверца распахнулась – Валя с Ирой застыли, увидев Мишу, и не узнали его: перед ними стоял не худосочный и не уверенный в себе парень, а воинственный, мужественный, злой, наглый и бездушный абьюзер. Его длинные руки, как щупальца осьминога, схватили девчонок за волосы и вышвырнули их на холодный пол кухни. Под плач, визги и писк Миша тащил девчонок через весь клуб в кабинет управляющего с таким гордым и сосредоточенным видом, словно тяжелоатлет, держащий над собой тяжеленную штангу. Таким Мишу прежде не видели.
– Миша, Миша, Мишенька, – металась и вскрикивала Ира, надеясь, что бармен образумится, но Михаил был непреклонен. Далее Ира стала нести несусветную чушь. – Миша, не убивай меня, молю тебя, отпусти. Мы все забудем, все простим, никому не расскажем…
– Нет уж, – сквозь зубы говорил бармен, – так просто вы не отделаетесь. За все ответите.
– Неужели это ты?! – говорила Валя. – Отпусти меня, садист мелкий, я и сама могу идти!
– Молчать!
С другой стороны истерила Ира:
– Мишенька, я же совсем не так хотела, – всхлипывала она, чуть ли не волочась по полу за барменом. – Если бы ты уделял мне больше времени, все было бы по-другому… Ты просто притворялся, глупенький. У нас бы все получилось. Жили бы вместе… Я бы ребеночка тебе родила…
– Опомнись, – не понимал Иру Миша, – что ты несешь?! Вы обе вечно орали надо мной, оскорбляли, унижали, шушукались за моей спиной, не воспринимали меня всерьез. А я все делал за вас, прикрывал вас, учил вас. И где благодарность?! Как же я после этого могу верить твоим словам. Они ничего не значат для меня. Если бы ты была мне важна, то не была бы уже далеко отсюда!
– Не поздно же все исправить… Отпусти, больно! – взвыла она, а Валя подчинялась ему молча с таким злым и серьезным лицом, что Мише становилось не по себе, когда его взгляд падал на напарницу Ирины.
Миша тащил подружек к кабинету Гончарова, где их ждал главный каратель.
– А ты скажи мне, Ирка, – Миша продолжал строить из себя обиженного и оскорбленного, – ты случайно в своем складном рассказе никого не забыла? А как же Гончаров? Ты же, паразитка, спишь с ним и высасываешь из него деньги. И после этого смеешь заикаться о нас с тобой, шлюха?! – она ему не ответила. – Ты сосешься и обжимаешься с управляющим на моих глазах, стремаешь меня при всех. Я тебя задвигаю на твое законное место, а потом ты заплаканная лезешь ко мне, когда мне не до тебя. Кувыркаешься с отличным парнем, а влюблена в злачного бармена? Так не бывает! Я не верю ни одному твоему слову… Слышал бы тебя наш Валечка – закрылся бы у себя и плакал. Неженка он, плакса и мамсик! Что ты в нем нашла, не понимаю?! А вот, кстати, и он.
Миша втащил Иру и Валю в кабинет и швырнул их на пол. Увидев перед собой не одну, а сразу двух девушек, Трофим начал негодовать:
– Я офигеваю! Их еще и двое! Вот это прокол так прокол. Но и с этим мы с удовольствием разберемся.
Видели бы вы их лица: предвкушение грядущей расправы чувствовалось в каждой царапинке на лице Трофима; Миша торжествовал, ожидая отмщения; Ира и Валя безысходно оглядывались по сторонам. Также там были дико уставшие и по-детски радостные физиономии Влада и Тимохи, которые, закончив работу, ввалились в кабинет посмотреть на происходящее, что не могло не привлечь внимание Трофима, который со всей силы рявкнул на них:
– А вы чего ржете?! Прокололись вы. Вы все! Повесить вас надо за одно место – эти две сволочуги, которые считают себя самыми умными и незаметными, опознали бы вас. Прикрыть такой верняк связей не хватит. И тогда все ленивые мусора этого города сюда сбегутся и мигом нас накроют! А вы еще и ржете.
– А мы вылезем, – нагло ответил Тимоха, – всегда вылезали и тут вылезем!
– Почему вы вообще здесь? – опомнился Трофим. – Все сделали?!
– Да. И давно, – высокомерно ответил Тимоха, всем своим наглым и ненасытным видом требуя похвалы и поощрения. – Мы все начисто обшарили. Только возьми да унеси!
– И пальчиков своих отпечатки везде понаоставляли, небось?!
– В Зотова превращаешься, шеф, – справедливо заметил Тимофей.
Фраза также удивила и Мишу, солидарного с Тимохой в плане Никиты Зотова:
