–Похоже, – подтвердила я. -Ну да, не страшно. Я никуда конкретно не иду. Тогда уж и до Пругора доедем.
–Главное, не в Лэнтос, – подобострастно отметил водяной и тонко рассмеялся своей шутке. Не получив ответной реакции, он напрягся и опасливо присмотрелся ко мне.
–Задумалась, – отмерла я, прикидывая, не обойдется ли крюк мне боком. -Нет, конечно, не в Лэнтос.
–Там сейчас смена власти, еще опаснее стало. Смутное время, -тяжело вздохнул водяной и ударил от досады хвостом. Разлетевшиеся брызги попали на мое разгоряченное лицо. Водяной смутился: «Простите».
За новостями я не следила со дня своего рождения, могла упустить последние изменения в политической расстановке сил. Справедливости ради надо отметить, что будь я заинтересована в информации, спросила бы у духов. Но я все еще обвыкалась к жизни с Шарусси, нередко забывая об открытых источниках знаний. Да и если бы я что и спрашивала, то не про земли рядом с Лэнтосом. Это направление до сих пор я не рассматривала даже для халтур. Что же, случай распорядился иначе. Доверюсь ему в кои-то веки. Исключительно в честь поработившей меня тьмы.
–Пругор надежно блюдет границы, нам не о чем волноваться, – я не стала вытирать лицо, капли сами подсыхали на солнце. -Или тебе известно о другом?
–Нет-нет, что вы. Хранитель нас бережет.
Меж тем, Гуке надоело бродить рядом с незамутненной водицей и слушать непонятную болтовню. Она осмелела, и начала неспешно пробираться вниз, верно оценив безопасную обстановку.
–Заходи, красавица, – подманивал ее водяной. -Не бойся.
Искоса наблюдая за плавающей кобылой, подбадриваемой лестными комментариями нечистого духа, я поднялась и подошла к сброшенным вещам, достала карту. Да, далеко я забралась. Должно быть, перепутала съезд. Я ткнула пальцем в одну из чернильных развилок и повела рукой вбок. А хотела ведь вниз поехать. Ладно, всего-то середина липеня. Аброр просил определиться за год, но, по большому счету, времени у меня до начала зимы. За полгода я уж точно что-нибудь найду.
–Чисто рыба! – восхищался водяной Гукой.
Та барахталась на мелководье, смешно отфыркивалась и не спешила бросать безумные игрища. Вроде уже наплавалась, выпрыгнула на берег, завалилась в песок и активно вырыла спиной яму, осталось отряхнуться и вернуться к сладкой траве, так нет. Гука вскакивала и, бешено отбрасывая задние ноги в сторону, летела в воду. Каждый раз я смотрела на ее безумства с нескрываемым шоком и страхом. Что творила эта сумасшедшая лошадь не передать. Если она однажды сломает себе в реке шею, я не удивлюсь.
Брр, лучше о таком не думать. Я взяла Гуку жеребенком семь лет назад, и сама готовила ее к заездке. Вместе мы прошли все невзгоды воспитания от трудного подростка до «Я сама разберусь, человек» и невероятно сблизились. А теперь никого кроме нее и не осталось. Я качнула головой, отбрасывая грусть, и стянула с себя рубашку.
–Я вам глину целебную принесу. Масочку для лица можно сделать. Я и сам балуюсь, – поспешно забормотал хозяин озера, исчезая в его недрах.
Расстались мы с водяным довольные друг другом. Он просил передать приятелю с Чигорских болот привет, если меня занесет в те края. А я прихватила с собой волшебную баночку глины. Всяко приятнее выглядеть ясной лицом.
Первая встреча с миром Шарусси прошла на диво прекрасно, и я, гораздо более воодушевленная, чем когда уходила от Аброра, отправилась дальше.
Свобода странствий насыщала спокойствием и умиротворением. Предоставленная сама себе, я проводила десятки часов в размышлениях, в знакомстве с собой, в решении этических вопросов, неизбежно возникающих у любого, кто вышел на перепутье. Прошлое давило воспоминаниями не долго, Шарусси вынуждала смотреть на минувшее под отличным углом. Ее видение существенно разнилось с моим, каким я его помнила. Правда, оно постоянно изменялось, так что, я не могла бы упорствовать в утверждении относительно мышления, оставшегося на задворках сознания в качестве памяти.
Все во мне изменялось и продолжало меняться изо дня в день. Все пережитое утрачивало ценность и существенность. Новоявленная сила гнула под себя, плавила меня, подобно стали для удобного ее длани клинка. Это и пугало, и поражало вместе. Но Шарусси говорила: «
