– Оливер, – добавляю я.
– Олли. – Викс изображает французский акцент.
Я вымучиваю улыбку:
– Если мы не сможем смеяться, мы будем плакать.
– Лейтмотив этой недели. Встреча давних подруг, обалдеть, да?
Смех вырывается из моей груди:
– Да уж, вот это встреча!
Викс кивает:
– Сильви не убийца. С этим мы можем согласиться, верно?
– Согласна. Она исключается.
– Остается Раф. Но он был под стражей, когда на Сильви напали…
– Итак, если он убил Серафину, это означает, что кто-то другой напал на Сильви, что…
– Кажется неправдоподобным.
– В высшей степени неправдоподобным.
Некоторое время мы сидим в тишине, переваривая все это, прокручивая в очередной раз, не находя ответов. Миндальное дерево расплывается у меня перед глазами, и мне почти приходится ущипнуть себя, чтобы не унестись во времена, где меня никогда не было. Хотя представляется, что именно там мое место. Потому что те времена кажутся такими настоящими, куда более настоящими, чем действительность, в которой я живу.
– Ты не ответила на мой вопрос, – наконец произносит Викс.
– Я не убивала ее! – Я отвечаю слишком эмоционально, это звучит как попытка защититься, как признание в прямо противоположном. – Клянусь, – говорю я, на этот раз спокойнее. – Клянусь, я этого не делала. Я имею в виду… Не буду врать. Я об этом подумывала.
Викс смотрит на меня, широко распахнув глаза.
– Ты подумывала о том, чтобы убить ее?!
Я киваю, прикусывая губу. Рассказываю ей об инциденте с Лаксом, о том, насколько я была зла и напугана. Затем качаю головой:
– Я не смогла бы убить человека. Я бы никогда этого не сделала. Это означало бы, что я такая же, как она. А я другая, Викс. Ты знаешь это. Кроме того, если бы я убила ее, не думаешь ли ты, что прежде я задала бы ей все вопросы, которые мучили меня всю жизнь? Тот, кто убил ее, отнял у меня последний шанс получить ответы. Что Серафина сделала с моей семьей? Где она хранит картину? Все погибло вместе с ней.
Викс недолго молчит, затем, наконец, произносит:
– Я верю тебе, Джей.
– Хорошо. – Я чувствую, как моя грудь вздымается от вздоха облегчения. И сразу всплывает вопрос, вызывающий зуд в горле. – Это сделала… ты?
– Нет, – утверждает она прямо и спокойно, совсем не защищаясь. – Я любила Серафину. Правда любила.
Я знаю это.
– Я тоже верю тебе, – говорю я, хотя не думаю, что ей это нужно.
Она кивает, проводит рукой по груди. Она часто так делает. Я даже не уверена, что она сама это замечает.
– Кто же тогда убил Серафину? Какой-то случайный злоумышленник? – В голосе Викс слышится сомнение и немного надежды.
– Нет. Хотела бы я в это верить. Боже, как бы это все упростило! Но нет. Мы знаем, что это один из нас.
– Кто-то из нас двоих? Мы снова вернулись к тому, с чего начали?
– Нет. Не думаю, что это кто-то из нас двоих. Я знаю – это не я. И не считаю, что это ты.
– Что ж, если мы этого не делали, тогда, скорее всего, убийца сейчас в шато.
Я дрожу, но не от дождя, который теперь поливает нас с призрачного неба.
– Тогда нам нужно возвращаться. Что, если что-то пойдет не так?
– Да. Нам пора возвращаться, – соглашается Викс, но не встает. – Но мы можем посидеть здесь еще чуть-чуть? Я просто…
Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь. Я все прекрасно понимаю. Есть что-то очищающее в дожде, и в этом моменте, и в этом месте.
– Да, давай посидим здесь еще немного.
Я забираю клочок бумаги со своим именем. Прекрасные зеленые глаза Дарси смотрят прямо на меня, но они словно остекленели, и в них пустота.
– «Арабель»? – неуверенно произносит она, отшатываясь от меня. – В записке написано «Арабель»?
– Да, именно так здесь и написано, – терпеливо соглашаюсь я.
– Арабель, – повторяет она, как несмышленый ребенок. Как умственно отсталая.
– Да. – Я описываю правой рукой круг, – давай, сука, соображай! Мне нужно все объяснять по буквам? В этом доме все идиоты?
– Ты имеешь в виду… это начало той записки, которую полиция нашла в ее комнате? Ты убила
Теперь по ее лицу можно прочитать все. Распознать, что она чувствует. Шок, страх. Она ничего не может скрыть, не от меня. Ее всегда любили безоговорочно за то, что она была слабой, хрупкой. Что ж, возможно, кроме Олли. Я это доказала. Дарси называет себя воином, но это не так. Вокруг нее всегда множество людей, поддерживающих ее, а теперь и баснословные деньги. Она не воин. Она – избалованная принцесса.
– В записке не говорится, что я убила Серафину. – Я постукиваю себя по голове указательным пальцем правой руки. – Пошевели мозгами.
Ее лицо покрывается багровыми пятнами, что, честно говоря, не сочетается с ее волосами и бледностью. Она отодвигается по каменному полу подальше от меня. В нескольких дюймах за ней – стена. Ей некуда деваться.
– Там было написано
– Да-а-а-а.
