Прежде чем мы уехали, я попросила у матери Ренье бриллиантовое колье, чтобы дать ребенку что-то вроде капитала. Но она отказалась. Когда я вернулась в замок, именно мне пришлось выгнать твоих бабушку и дедушку. Знала ли я, что отправляю их на смерть? Боже, я надеялась, что нет. Но подозревала ли я, что их ждет? Да, подозревала. Наивная девочка, которой я когда-то была, исчезла в тот день, когда они вошли в наш замок.
Я даже не могла дать им денег. Они настояли, чтобы все до последнего франка досталось Морису.
Ребенок плакал. Младенцы такие мудрые, не так ли?
Я никогда не забуду момент, когда твоя бабушка отдала мне своего ребенка.
«Люби его, – сказала она. – Люби его отчаянно. Люби его вдвойне, за себя и за меня».
Я плакала. Никак не могла остановиться. Шел дождь, и я чувствовала себя дурой, потому что возвращалась в дом, чтобы обсохнуть, согреться, с их ребенком, и все же плакала, а они нет.
Все эти годы я прокручивала в голове эту сцену. Они, без сомнения, были в ужасе, в недоумении. Не в состоянии до конца осмыслить происходящее. Неважно, что не я приказала им уйти, что я была бессильна это остановить. Я была той, кто в конечном счете отослал их прочь.
Они поспешно скрылись в ночи, а я держала на руках их плачущего ребенка. Я вошла внутрь. На следующее утро у нас с Ренье были на руках документы. Мы не могли записать его как Арно, но я дала ему имя на букву А в знак уважения. Мы назвали его Антуан.
Да, Джейд. Это отец Дарси, Антуан. Дарси – твоя двоюродная сестра. Это кажется невероятным. И Антуан был твоим дядей. Мне очень жаль, что вы так и не встретились!
Я знала, что твой отец пережил войну. Я была вне себя от радости, услышав это. Ты не можешь себе представить. Когда я увидела его имя в списке выживших, я плакала очень сильно, очень долго. Так много временами я мечтала, что братья познакомятся. Ренье и слышать об этом не хотел. Антуан никогда бы нам этого не простил. Именно так он это видел. И, возможно, был прав.
Добавь это к списку моих сожалений. Этот список слишком длинный.
