Меня не волнует, что она приберет к рукам наше богатство. Полагаю, часть его принадлежит ей по праву. Если бы я думала только о том, что после моей смерти она расскажет моей внучке правду о своем происхождении – что они с Дарси на самом деле двоюродные сестры и равноправные наследницы состояния Ренье, – я продолжала бы молчать.
В действительности меня беспокоит, что, в конце концов, когда меня не станет и я унесу ее преступление с собой в могилу, некому будет ее контролировать, и она нацелится на Дарси. Меня не будет рядом, чтобы остановить Арабель.
Она была вежлива, даже посочувствовала, узнав, что я умираю. Но когда мы выходили, спускаясь по лестнице, я споткнулась. Она находилась прямо рядом со мной и подхватила меня. В это мгновение я кое-что увидела в ее глазах. То была ненависть, огромная, неприкрытая. Мне сразу стало ясно, что такая же ненависть пылает в ней по отношению к Дарси.
Она проводила меня до моей машины, и я призналась, что планирую предать огласке истинную причину смерти Ренье. Она была разгневана и сжала мое запястье так сильно, что остались следы. Если во время нашей встречи моя интуиция молчала, то теперь я была абсолютно уверена, как мне нужно поступить.
Я сказала Арабель, что не могу оставить Дарси один на один с ней. Не могу перед смертью не предупредить внучку. Я объяснила, что, если она примет ситуацию спокойно, я призову к снисхождению любого прокурора. Я заявлю, что она была ребенком, что ее спровоцировали.
Тогда она разбушевалась из-за своей карьеры, из-за того, как все это будет выглядеть, как это повредит ее бренду. Она пообещала, что не будет охотиться за нашими деньгами. Я объяснила, что это не имеет значения. Я уже приняла решение. И я сказала, что написала тебе это письмо, так что ей лучше не выкидывать никаких фортелей.
Но я солгала. Я пишу это письмо только сейчас, все еще потрясенная нашей встречей.
Мне страшно, моя дорогая. Но я Демаржеласс. В этом имени заключено зло, но вместе с тем твердость. И я не отступлю сейчас, ради Дарси и ради тебя. Я знаю, что даже ты не будешь в безопасности после того, как я уйду. Никто не будет в безопасности.
Люди не меняются. Я видела, как она толкнула Ренье, бессердечно, не испытывая угрызений совести. Неважно, кем он был, что он сделал, ее поступок – это неприкрытое зло. И я боюсь представить, сколько еще зла у нее в запасе. Пожалуйста, прости меня за все. И сделай то, что должно.
Со всей любовью, Серафина.
<p>Глава тридцать девятая</p><p>Арабель</p>
