– Я разместила личные фотографии, сделанные на этой неделе с угрожающими высказываниями. И я отметила всех своих друзей, и себя, разумеется, чтобы не вызвать подозрений.
Я осмысливаю это. Что-то всплывает в памяти. Кажется, девушки говорили об этом в машине, когда я вез их в Сен-Реми несколько дней назад.
– Что за угрожающие высказывания?
Она краснеет.
– Типа, тебе это с рук не сойдет. Правда выйдет наружу. Оглядываясь назад, я понимаю, что это ужасно глупо. Я просто пыталась напугать Джейд. Разоблачить ее таким унизительным образом. Я понимала, что угрозы в фейковом аккаунте были относительно мелкой местью, но я была просто очень зла. Хотела убедиться, что это действительно Джейд, хотела заставить ее признаться. Или надеялась, что эта игра позволит мне пережить недельный отпуск рядом с ней. Я осознавала, что после поездки нам придется все обсудить без обиняков, просто пыталась донести до нее, что ей это с рук не сойдет, что я собираюсь бороться за свою семью. А потом выяснилось, что на самом деле это была Арабель, и все вышло боком… – Она опускает голову. – Вы, наверное, находите меня очень жалкой.
– Нет.
Она слегка приподнимает голову. Непослушный локон падает ей на лицо, прикрывая один глаз. Я чувствую непреодолимое желание убрать его.
– Нет? – спрашивает она тихим голосом.
– Нет. Я понимаю вашу жажду мести.
– О, – произносит она, отодвигаясь назад, и до меня доходит, как эта фраза прозвучала в моих устах.
– Нет, не в отношении вашей бабушки, ничего подобного, – спохватываюсь я.
– Хорошо, – произносит она, но по выражению ее лица я могу сказать, что теперь она настроена скептически, что доверие, которое только что возникло, вот-вот растворится.
– У меня двое детей, – говорю я. – Как и у вас, но близнецы. Мальчик и девочка.
– Здорово… – Она кивает, но все с тем же сомнением во взгляде.
– То, что я сказал о мести, это просто… Ладно, в прошлой жизни я не был садовником.
– Ни хрена себе, Шерлок! – Она смеется.
– Черт… Шерлок?
– После всей этой истории с вишней я сомневалась, что вы опытный садовник.
– Ага. – Я улыбаюсь. – Это правда.
– Моя бабушка знала? – интересуется она.
– Ваша бабушка знала. Ваша бабушка была… – я делаю глубокий вдох, – … замечательным человеком. Она спасла меня, понимаете?
– Спасла вас? Как?
Я делаю паузу. Я и правда собираюсь рассказать ей все? Или я приукрашу правду, сделаю ее более удобоваримой?
– Видите ли, я всегда работал в службе безопасности.
– Нравится защищать людей?
– Да.
– С пистолетом?
– Да.
– Ух ты!
Она кивает, но я не могу прочитать ее настоящие эмоции, не могу увидеть, по каким картотечным шкафам ее мозг сейчас раскладывает ситуацию. Я раздумываю, не закончить ли на этом, но что-то заставляет меня продолжать.
– Я упорно прокладывал себе путь наверх, и в конце концов, когда у меня набралось достаточно опыта, ваша бабушка помогла мне перейти на более высокий уровень. Серафина и моя бабушка в детстве были подругами, и Серафина познакомила меня с некоторыми престижными работодателями. Мне хорошо платили. Дипломаты, технологические магнаты, кинозвезды, люди с титулами. Сливки общества. Три года назад меня наняли охранять баронессу Маргарет фон Укерманн из Дании.
– Что… настоящую баронессу?
– Да. Из старинной очень знатной и богатой датской семьи. Я был главой ее службы безопасности.
– Хм. Хорошо. – Она кивает. Но, разумеется, не догадывается, пока нет.
– Я совершил… ошибку. Нечто… достойное сожаления.
Она морщит лоб.
– Кто-то напал на нее? И вы промахнулись?
– Нет! Конечно нет. – Я ловлю себя на том, что ощетиниваюсь от такого вывода. – Я никогда не промахиваюсь. Если я стреляю, то никогда не промахиваюсь.
– А-а-а. – Она внимательно смотрит на меня и снова делает движение назад, и я понимаю, что опять брякнул не то. Черт возьми. Это запутанный разговор.
– Я не убивал твою бабушку, – говорю я, неожиданно переходя на ты, и слышу, что это прозвучало как оправдание.
– Хорошо.
– Я хотел сказать, что достойный сожаления поступок, который я совершил, был… Я стал… Полагаю, у вас сказали бы, что я связался с ней.
– Связался… с баронессой?
– Да. – Я надеюсь, она избавит меня от дальнейших расспросов.
– Секс?
– Да.
– Ох. – Я чувствую, как эти зеленые глаза смотрят на меня, осуждая.
– Она не была замужем и ни к кому не привязана. Ни к кому. Тем не менее, нам запрещено заводить отношения с человеком, которого мы охраняем. Это основное правило моей работы. Я знаю это. И все же…
– И все же ты это сделал. – Она произносит это без злобы.
– Да. – Я чувствую, как на меня накатывает знакомый стыд. Что, в конце концов, я поддался самому элементарному порыву.
– И… баронесса забеременела?
– Да. – Я прикусываю губу. – Ее семья была…
– Огорчена таким развитием событий?
– Огорчена – это очень мягко сказано. В их глазах я был свиньей. Низший из низших. Их дочь предназначалась для королевской семьи. Кого-то важного. Не для бедного ничтожества, который ее охранял. Предполагалось, что меня должно быть не видно и не слышно. А в результате я – отец ее детей, это для них как снег на голову.
