— А… — Карахан показал на Альфреда.
— А это довесок.
— Что? — возмутился Брунен. — Какой ещё довесок?
— Оташ оставил его присматривать за мной.
— Значит, ты согласился участвовать в обряде? — проговорил Карахан.
— Ну, выбор у меня был небольшой. Да и этот обряд не самое неприятное, что могло произойти. Твоя сестра очень даже красивая.
— И что, ты согласен стать отцом новой Караель?
— Вероятность не так велика.
— Неужели ты думаешь, что сестра отпустит тебя, пока не будет уверена, что ждёт ребёнка?
— То есть я что, тут должен торчать ещё месяц?
— Может, и меньше, — пожал плечами Карахан. — Это как повезёт.
— А если она не забеременеет, то что? Снова спать с ней и ждать?
— Сначала ждать весеннего равноденствия.
— Да вы тут все помешанные.
— Оташ вернётся раньше, — сказал Альфред. — Но я согласен. Здесь все немного не в своём уме. Секта и есть секта.
— Карахан, послушай, — вдруг снова заговорил Юрген, — а что стало с вашей матерью?
— Она умерла, — ответил тот. — У неё было слабое здоровье.
— А отца своего ты никогда не видел?
— Нет.
— И Караель тоже?
— Разумеется.
— И тебе никогда не хотелось с ним познакомиться?
— Хотелось. Но что я могу?
— Ты ничего о нём не знаешь?
— Только что они оба — мой отец и отец Караель — из рода Леруа.
— Я думаю, что найти их вполне возможно, если они, конечно, живы, — сказал Альфред.
— Сестра будет против, — покачал головой Карахан.
— А кто её спрашивает? — хмыкнул Юрген.
— Правда, что Шаукар — это большой город? — вдруг спросил знахарь.
— Правда, — кивнул Шу. — Большой и красивый. И он продолжает строиться.
— Мне бы очень хотелось на него посмотреть.
— Твоя сестра вот посмотрела. И те, кто ездил с ней, тоже.
— Мне нельзя покидать пределов стоянки.
Дверь отворилась, и в гер зашла совсем юная девушка и проговорила:
— Нужна твоя помощь, Карахан.
— Алдана, что случилось?
— Мне кажется, мой дядя болен. Он какой-то не такой.
— Он странно себя ведёт?
— Да. Он стал слабым, он сонный, он злится на меня без причины.
— Почему ты думаешь, что он заболел? Может, он просто устал?
— Нет, я чувствую. Он болен. Осмотри его, пожалуйста.
— Хорошо, — кивнул Карахан. — Идём.
Когда знахарь вернулся, он выглядел слегка озадаченным.
— Дядя этой девушки действительно болен? — поинтересовался Юрген.
— Это может прозвучать странно, но у меня такое чувство, что он отравлен, — ответил Карахан.
— Отравлен? — переспросил Альфред.
— Наверное, для вас, жителей Шаукара, мои знания не кажутся верными, но я получил их по рождению. Наверное, от своего отца. Если я что-то чувствую, то обычно так оно и есть. Сохор отравлен, но я не могу понять чем.
— То есть, по-твоему, кто-то отравил его?
— Я не знаю, — развёл руками Карахан. — Сохор живёт вдвоём со своей племянницей, которую он воспитал как свою дочь. Её мать умерла родами, а отец погиб на охоте. Сохор — умелый скорняк. Ему никто не может желать зла. А его дочь — ангел.
— Она тебе нравится? — догадался Юрген.
— Она всем нравится, — смутился знахарь.
— Однако она ещё не замужем.
— Это ничего не значит.
— А что если я поговорю с Сохором? — предложил Альфред.
— Ты лекарь?
— Нет, я сыщик. Понимаешь, что это значит?
— Не совсем.
— Я занимаюсь розыском преступников. В ядах я кое-то понимаю. Так ты проводишь меня к Сохору?
— Провожу, — согласился Карахан.
— Тогда я с вами, — сказал Юрген.
Все вместе они пришли в гер Сохора. В нём стоял не очень приятный запах, а сам скорняк сидел на меховой подстилке и раскраивал большую шкуру.
— Зачем ты их привёл, Карахан? — недовольно спросил Сохор.
— Вот он, — знахарь показал на Альфреда, — хочет поговорить с тобой. Он сыщик.
— И что же ты хочешь тут сыскать?
— Давно у тебя стали дрожать пальцы? — поинтересовался Брунен.
— Вовсе они у меня не дрожат! — возмутился Сохор, но теперь и Юрген заметил, что Альфред был прав.
— Вообще-то дрожат, — сказал Шу.
— Это не ваше дело!
— Хорошо, не наше, — кивнул Брунен. — Скажи тогда, не ссорился ли ты с кем-то в последний месяц.
— Нет. Моим товаром все довольны.
— А как же Хорул? — вдруг спросил Карахан.
— Хорул? — повторил Юрген. — Мне кажется, так звали одного из тех, кто ехал с нами из Шаукара.
— Верно, — кивнул знахарь. — Сестра брала его с собой в город, потому что он и раньше ездил в Шаукар. Ему дозволено. Он ездит в город, если ей что-то требуется.
— И что этот Хорул? — поинтересовался Альфред.
— Он сватался к Алдане, — ответил Карахан.
— А ты отказал? — спросил Брунен Сохора.
— Отказал, — согласился тот. — Я же знаю, кого моя племянница любит. Может, госпожа Караель смилуется и позволит им пожениться.
— Не о тебе ли речь? — Альфред повернулся к Карахану.
— Обо мне, — тихо ответил знахарь.
— И Хорул был недоволен?
— Злился на меня, — сказал Сохор. — Но что тут поделаешь?
— А если предположить, что ты вдруг перестанешь быть дееспособным?
— Чего? — снова возмутился скорняк. — Что ты такое несёшь?
— Я только предполагаю. Если вдруг такое случится, кто будет решать, за кого можно отдать Алдану?
— Госпожа Караель, конечно же.
— И она может отдать её за Хорула?
— Наверное, — угрюмо ответил Сохор.
— Ты хочешь сказать, что Хорул чем-то отравил его? — спросил Юрген.
