— Ну, и ладно, — надулся Феликс.
— Как-то ты быстро смирился, — улыбнулся Юрген. — Ты точно ничего не задумал?
— Ничего я не задумал, — пробурчал мальчик и отвернулся.
Шу потрепал его по волосам и вернулся к Оташу, который оставался в доме старейшины. Дорину уже увели, а шоно держал в руках ту самую шкатулку.
— Вот, эне, — проговорил Оташ, протягивая вещицу Юргену. — Я забрал её.
— Спасибо, Таш, — взяв шкатулку, ответил Шу. — Пусть теперь у меня хранится. Витольду нельзя доверять такие вещи.
— Как там мальчик?
— С ним всё в порядке, — улыбнулся Юрген. — Представляешь, он попросил меня не говорить Илинке правду. По его версии, он подглядывал за Дориной и поплатился за это. Говорит, что и дедушку упросит не выдавать Витольда. Феликс не хочет, чтобы мама расстраивалась.
— Он добрый мальчик.
— Добрый. Вот только он собрался говорить с Витольдом. Мол, если он обидит маму, то мало ему не покажется. И что-то я ему верю.
— Я бы тоже поговорил с Витольдом, — ответил Оташ. — Догнал бы и ещё раз поговорил.
— Представляешь, Витольд ни разу не возил Феликса на летний праздник! Надеюсь, хоть в следующем году отвезёт.
— Кстати, о летнем празднике. Нам надо бы лечь спать, чтобы на рассвете выехать.
— Да не опоздаем мы, Таш. Мы же на автомобиле, не забывай.
— Хотел бы забыть, — вздохнул шоно.
Рано утром, когда Оташ и Юрген подошли к автомобилю, водитель уже был на месте. К соседней машине шли Альфред и зевающий Элинор. Шу открыл дверцу и едва не закрыл её снова: на заднем сидении мирно спал Феликс.
— Что такое? — спросил Оташ.
— Полюбуйся, — Юрген открыл дверцу шире и отошёл в сторону.
— Феликс? — удивился шоно.
— Уже поехали? — сонно спросил мальчик.
— Ты никуда не едешь, — проговорил Шу. — Тебя мама не пустила, ты забыл?
— Не забыл. Я написал ей письмо, так что она не станет волноваться.
— Станет, Феликс, станет. Ты ведь ещё вчера был без сознания.
— Я поспал и всё прошло. А ещё я думаю, что маме с папой надо побыть вдвоём, чтобы помириться.
— Так ты прощаешь папу?
— Нет. Но мама же его любит. Я с ним поговорил, он пообещал, что загладит свою вину перед мамой. Так что надо им побыть вместе, я только мешаться буду.
— Ты не думаешь, что они будут переживать, как ты тут?
— Ты направишь им письмо из Валахии, напишешь, что всё хорошо. А сейчас поехали уже.
— У вас все в семье такие упрямые? — проговорил Оташ.
— Разве я упрямый? — удивился Юрген.
— Шутишь?
— Я думал, что из нас двоих упрямый — это ты.
— Нет, я терпеливый.
— Мы едем или нет? — поинтересовался Альфред.
— Едем, — вздохнул Оташ.
— Мы едем на праздник! — радостно воскликнул Феликс и захлопал в ладоши.
Юрген устал от шума городской суеты ещё быстрее, чем Оташ, и был очень рад вернуться в замок, чтобы отдохнуть в роскошных гостевых покоях. Рухнув на постель, Шу проговорил:
— Всё-таки здесь комнаты богаче, чем у нас во дворце.
— Ты каждый раз это говоришь, когда мы приезжаем в Нэжвилль, — наливая себе вина, ответил Оташ.
— Ты не подумай, что я завидую. И вообще это моя родина. Я люблю Нэжвилль.
— Покажи мне лучше, что ты купил на ярмарке, — попросил шоно.
— А он там лежит, на столике у входа, — махнул рукой Юрген.
Поставив бокал, Оташ подошёл к столику и взял в руки фарфоровую куклу, изображающую шута.
— Ты хочешь его подарить кому-то из детей?
— Не знаю. Мы ведь уже и Шелдону, и Фелиции всё подарили. Феликсу вон тоже.
— Тогда зачем тебе кукла? Сам играть собрался? — Оташ посадил шута на место.
— Он мне понравился. Ты ведь знаешь, что когда-то была традиция, и у королей были свои шуты?
— Ну да, слышал. Но у Фарлея шута нет.
— Зачем ему шут? У него Шепард есть, — рассмеялся Юрген.
— Ты главное Шепарду это не говори, — усмехнулся Оташ.
— Да ладно, что он мне сделает? Я его не боюсь.
— А я понял, к чему ты про шута.
— Удиви меня.
— Это как вот если бы я был король, а я ведь, по сути, король, просто название другое, то моим шутом был бы как раз ты.
— Нет, — Юрген схватил подушку и кинул её в Оташа.
— Ты опять за старое? — увернувшись, проговорил шоно.
— Я не шут! — в Оташа полетела вторая подушка. — Я визирь!
— Одно другому не мешает, — поймав подушку, шоно кинул её обратно, и она прилетела прямо в Юргена.
— Ну и ладно, — проговорил тот. — Бывало ведь и так, что шуты на самом деле правили государством.
— Знаешь, кто ты? — Оташ поднял с пола первую подушку. — Ты мелкий бунтовщик! — и он бросил подушку в Юргена.
— Почему же это мелкий? — возмутился Шу. — Я всего лишь немного ниже тебя.
— На голову.
— На полголовы!
— Меряться будем?
Юрген хотел ответить, но не успел, потому что в покои заглянул принц Густав.
— Извините, если помешал, — с улыбкой произнёс он.
— Нет, ваше высочество, — отозвался Шу. — Я просто пытался доказать великому шоно, что у него испортился глазомер.
— Юрген, мы же вроде договорились, что ты зовёшь меня по имени, — проговорил принц. — Но мне думается, что у Оташа всё в порядке с глазомером.
— Благодарю, Густав, — улыбнулся шоно. — Приятно иметь сторонников.
— Таво — предатель, — изобразил обиду Шу.
