Да, этот Воронецкий успел напробоваться шампанского и, вроде как, от всей души радовался за родича, но его вариант «радости» выглядел как-то не очень. В смысле, двадцатисемилетний парень перетянул на себя все внимание толпы, собравшейся перед особняком, и начал бредить на тему своих заслуг в воспитании Виктора. Все бы ничего, но ближе к концу первой минуты этого монолога вдруг выяснилось, что Витю с Таней познакомил именно он, он не дал им разбежаться после неких «серьезных недопониманий», и он… убедил Витю не размениваться на фавориток!
Надо ли говорить, что
Кстати, пока отыгрывали эту часть спектакля, я самым краем сознания проводил параллели. Вернее, представлял аналогичное мероприятие с собой и Светой в главных ролях с поправкой на то, что Валерий Константинович — мой родич и живет в моем поместье. Ну и, конечно же, внимательнейшим образом вслушивался в доклады Дайны.
Первые четыре просто принял к сведению. А пятый, озвученный в тот момент, когда нас, наконец, подвели к покоям Татьяны и «помогли» упереться в толпу «вымогателей выкупа за невесту», на несколько мгновений выключил меня из реальности. Ибо помог прозреть альтернативное будущее:
— Я засекла и «слила» воякам спецотдела две снайперские пары. Первую, засевшую в высотке на проспекте Императрицы Марии, первым же бликом зеркальца, присобаченного к микродрону, а вторую, обосновавшуюся рядом с поворотом на Морской бульвар — то ли третьим, то ли четвертым. Группы быстрого реагирования уже выдвигаются к зданиям, так что этим паскудам скоро станет не до стрельбы.
Мне полегчало. И сознание, только-только начавшее переключаться в «мирный режим», выхватило из гомона требование, обращенное ко мне:
— Игнат Данилович, а почему бы мошной не тряхнуть и вам, не далее, как вчера вечером заработавшему сотни миллионов, если не миллиарды?
Я поймал взгляд говоруна — смутно знакомого парня чуть-чуть постарше меня, явно виденного в прошлом году, на дне рождения Татьяны — заметил в его глазах жадность и изумленно выгнул бровь:
— Простите, пожалуйста, а откуда вы узнали о том, что в моем арсенале умений имеется и это? И еще: вы уверены, что хотите, чтобы я тряхнул этот особняк? Не думаю, что он выдержит такое воздействие и не готов убивать родичей моей близкой подруги. Поэтому если вы твердо решили покончить жизнь столь продвинутым вариантом самоубийства, то обратитесь ко мне эдак в понедельник, и я вам помогу.
— Да нет, вы не поняли: я имел в виду обычную мошну! — затараторил он, смертельно побледнев. — То есть, банковский счет! И намекал на результаты вчерашнего аукциона.
— А-а-а, так вас обуяла жадность? — «прозрел» я, подождал, пока стихнет многоголосый смех, забрал из рук Иры шкатулку-термос и протянул… грустной блондиночке лет двадцати, стоявшей чуть в стороне от этой толпы и ни у кого ничего не выпрашивавшей: — Девушка, это вам. Искра
…Самое веселье началось минут за десять до нашего выезда из поместья Ростопчиных: аристократы, собиравшиеся показаться на первом по важности мероприятии дня — венчании в Новомосковском соборе Воскресения Христова — внезапно обнаружили, что попасть в него можно только через мобильные эфирные сканеры, установленные по периметру комплекса. И сразу же узнали, что аналогичные артефакты появились и на всех въездах в Императорский дворец. «Поборники традиций», конечно же, пытались что-то вякать, но их тыкали носом в экраны мобильных терминалов, на которых в непрерывном режиме демонстрировались записи захвата «незваных гостей» Ростопчиных, снайперских пар, которых к этому моменту было уничтожено аж шесть, и пяти фигурантов всеимперского розыска, а потом предлагали сделать выбор.
Проходить через «рамки» и, тем самым, демонстрировать свои реальные ранги, не хотелось очень и очень многим. Но альтернатива — прилюдный уход с мероприятия, который Воронецкие запросто могли расценить, как плевок им в лицо — не радовала ничуть не меньше. Вот страдальцев и рвало на части. Под едкие комментарии недругов и не особо скрываемые усмешки Дворцовых.
