Щепотка удачи полностью

–Что ты имеешь в виду? Как она смотрит на меня?

– Как будто ты… я не знаю. Это звучит банально, но как будто ты – ее рыцарь в сверкающих доспехах или что-то в этом роде. Например, тогда, когда она впервые спела «Ливень» на вечере открытого микрофона. Или когда ты сегодня достал те пластинки. Я почти буквально видела сердечки у нее в глазах. К тому же достаточно вспомнить… ну, ты понимаешь. Все те песни, что она написала.

Мой пульс зашкаливает.

– А что с ее песнями?

– Ну, я не могу говорить за нее, но иногда поневоле задумываюсь. Все эти тексты о неразделенной любви и о том, что парень влюблен в кого-то еще… – Она пожимает плечами. – Может быть, она думала о тебе.

У меня кружится голова. Да, я и сам подозревал об этом. Задавался вопросом, возможно ли такое. Но слышать, как кто-то другой говорит, что да, возможно… слышать, как это говорит Прю. Практичная, деловая Прю, которая знает Ари лучше, чем кто-либо.

Это заставляет меня задуматься. Это вселяет надежду.

Она наклоняет голову.

– Так… ты собираешься ей сказать?

– Я пытался, – говорю я, падая на кровать рядом с сестрой. – Но у меня ничего не получается. Я не такой, как ты, Прю.

Она поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо.

–Что значит ты не такой, как я?

Взмахом руки я обвожу ее всю с головы до ног. Модное платье, яркая помада, ежедневник, полный блестящих идей, которыми она не просто делится с людьми, но заставляет принять эти идеи во внимание.

– Ты не боишься рисковать. Не боишься проявить себя, добиваться своей цели. А я? Предпочитаю оставаться в тени. Там, где меня никто не разглядывает, не критикует и уж точно никогда не отвергнет. – Я делаю судорожный вдох, закрываю рот и с трудом сглатываю. – Майя никогда бы не отвергла меня, потому что между нами и так ничего не было. А с Ари это в тысячу раз сложнее… потому что с ней я хочу быть в тысячу раз сильней.

Прю долго смотрит на меня, переваривая мои слова. И наконец произносит:

– Но ты сказал, что пытался? Рассказать ей о своих чувствах?

– Да. Вроде того. Но, что бы я ни делал, все идет наперекосяк и заканчивается обломом. Случись это месяц назад, тогда, возможно… но теперь все, к чему я прикасаюсь, превращается в гоблинское дерьмо, и я не хочу все испортить. Только не с Ари.

– Что ты имеешь в виду? Почему все было по-другому месяц назад?

–Тогда мне везло. – Я игнорирую скептический взгляд сестры. – Знаю, как это прозвучит, но… думаю, я проклят, Прю. На мне лежит проклятие Ландинтона.

Прю смотрит на меня так пристально, будто снова пытается задействовать паранормальную связь близнецов. Но в конце концов она просто спрашивает:

– Альбома «Крыльев»?

Я вздыхаю.

– Нет. Не совсем. Так называется храм из нашей игры. Храм Ландинтона. Он проклят, и если те, кто пытается разрушить чары, оказываются недостойными, проклятие ложится на них самих. И… – Я закатываю глаза к потолку. – Думаю, это произошло и со мной. Поначалу мне страшно везло во всем. Взять хотя бы те билеты на концерт или подбрасывание монетки в классе. Помнишь? Но потом я потерял свой счастливый кубик, и… удача отвернулась от меня. Теперь мне кажется, что больше мне не повезет вообще никогда и ни в чем.

– Так… погоди-ка, – хмурится Прю. – Что за счастливый кубик?

– Я нашел его в магазине. На вечере открытого микрофона. В тот же вечер мы обнаружили автограф Пола Маккартни.

– Точно, – вспоминает Прю. – Значит, игральный кубик из воображаемого храма, названного в честь альбома «Крыльев», наложил на тебя заклятие.

– Послушай, я понимаю, как это звучит. – Я бросаю на нее предупреждающий взгляд. – Но ты не можешь не признать, что в последнее время произошло много странных совпадений, и…

– Нет-нет, я понимаю. – Прю серьезно смотрит на меня. – Альбом Маккартни. Причудливые стечения обстоятельств. Случайная удача оборачивается случайным невезением. Я с тобой согласна.

Я усмехаюсь.

–Я даже не уверен, что сам с собой согласен.

Она мягко улыбается.

– Ну, а я уверена.

Наверху лестницы со скрипом открывается дверь, и Элли кричит:

– Прю! Квинт приехал!

– Скоро приду, – кричит Прю в ответ.

Я расправляю плечи.

– Иди. Я в порядке. Правда.

Она мотает головой.

– Расскажи мне об этом храме.

– Прю. Твой кавалер ждет.

– Подождет. Итак. Проклятие. Храм. Продолжай.

Я вскидываю руки.

– Даже не знаю, что рассказывать. Храм и храм. Руины. У черта на куличках. В храме стоит статуя, и если она решит, что ты достоин ее благословения, тебе до конца кампании добавляют по пять очков к каждому броску кубика на проверку навыков.

Прю хмурится в недоумении, и я машу рукой.

– Удачу, – уточняю я. – Она приносит удачу. Но если признает тебя недостойным, тогда ты проклят.

– А как она принимает решение?

Я криво усмехаюсь.

–В том-то и ирония. На самом деле это не она принимает.

Я чувствовал себя гением, когда придумал это несколько месяцев назад. Когда я пригласил Майю на бал, а она отказала, все остальное отошло на второй план, и у меня даже не было возможности объяснить механизм моего замысла группе, хоть я им очень гордился.