Мелькает мысль написать Майе, но я не знаю, что такого сказать, чтобы это не звучало так, словно я в отчаянии. Вместо этого я открываю электронную почту.
Сердце подскакивает куда-то к горлу.
– Боже правый, – бормочу я, перечитывая письмо во второй, а затем и в третий раз. Неужели это правда? Мне заплатят за мой рисунок. И арт-директор – настоящий арт-директор – хочет увидеть другие мои работы. Он прислал мне адрес своей электронной почты. Это кажется… важным.
Разум наполняется мечтами о художественном признании. Как следующий этап мою работу отберут для обложки журнала. Далее ко мне обратятся другие издания –
Это возможность. Я должен воспользоваться ею, верно?
Нервы натянуты до предела, когда я хватаю рюкзак, сажусь за стол и достаю свой альбом для рисования. Я пролистываю недавние наброски комиксов – несколько бестолковых страниц о том, как Арасели Великолепная уговаривает разношерстную группу охотников за сокровищами отправиться на квест по спасению ее друга-волшебника, и о начале их приключений.
Я никому не могу показать эту мазню. Рисунки примитивные и полны шуток, которые никто, кроме моих друзей, не поймет. Теперь, когда я знаю, что
И да, я знаю, о чем вы думаете. Я просто пытаюсь отвлечься от мыслей о болезненном завершении свидания с Майей.
Но кто сказал, что это плохо?
Дело в том, что в последнее время, с тех пор, как мой рисунок приняли к публикации, я рисовал мало. Полагаю, меня мучает… что-то. Творческий кризис? Непреодолимый страх, что меня выбрали по ошибке и со дня на день я получу электронное письмо с извинениями и вежливой припиской о том, что мне стоило бы заняться другим хобби?
Я листаю свои старые рисунки. Колдуны. Друиды. Тролли. Сундуки с сокровищами, бои на мечах – и все это скучно, скучно, скучно.
Что Ральф Тигмонт увидел в представленной мной работе? Что ему понравилось? Он упомянул мой уникальный стиль и мое видение, но, насколько я могу судить, в моем творчестве нет ничего уникального. Все это повторение пройденного. Рисунки сами по себе
Качая головой, я достаю карандаш.
Ладно. Ничего страшного. Я просто нарисую что-нибудь новенькое. Теперь у меня появилась мотивация. Я знаю, что им нужно.
Шучу.
Я понятия не имею, что им нужно.
Но если я сделал это однажды, возможно, у меня получится снова.
Я начинаю рисовать.
В считаные минуты линии складываются в воина в развевающемся плаще, стоящего на вершине груды черепов.
Фу. Как предсказуемо.
Я переворачиваю страницу. Начинаю заново.
Девушка. Воительница. С мечом и в доспехах… которые едва ее прикрывают.
Объективация и непрактичность в одном флаконе.
Новая страница.
Я рисую дракона, восседающего на руинах замка. Чушь собачья. Абсолютная чушь.
Нет у меня никакого уникального видения. Вообще ничего уникального нет.
И тут до меня доходит.
