Я приподнимаюсь с одеяла, расстеленного на полу моей комнаты, и, еще не успев толком разлепить глаза, вижу Ари. Она сидит неподалеку, скрестив ноги, склоняясь над альбомом для рисования, лежащим у нее на коленях. Темные волосы, словно занавес, падают ей на лицо, ручка порхает по бумаге.
– Ари?
Она поднимает взгляд.
– Прости, – шепчет она. – Я тебя разбудила?
– Нет. – Я выдерживаю паузу. – Может быть. Но все в порядке. – Я потираю затекшую руку и бросаю взгляд на кровать, где, свернувшись калачиком, спит Прю. Судя по смятой постели, Ари спала рядом с ней. Я не помню, как заснул на полу, но мы засиделись допоздна, просматривая десятки, а может, и сотни видеороликов с хештегом конкурса – одни действительно классные, другие смехотворно плохие.
– Это у тебя мой скетчбук?
– Надеюсь, ты не против. Я проснулась с новой песней в голове, нужно было куда-то записать слова. Другой бумаги под рукой не оказалось.
Я потираю ладонью глаза и зеваю.
– Не против.
– Хорошо. Тогда помолчи, пока я не закончу.
Я сонно улыбаюсь и киваю, когда Ари снова обращается к альбому. Какое-то мгновение она смотрит на лист бумаги, занеся над ним ручку. Затем напевает себе под нос короткую мелодию, замолкает и начинает записывать. Вскоре делает паузу, покачивая головой в такт музыке, которую слышит только она, и пишет снова.
Как только к моим пальцам возвращается чувствительность, я встаю и, спотыкаясь, направляюсь к шкафу. На мне все та же одежда, в которой я был на свидании с Майей; я достаю с полки спортивные штаны и одну из своих любимых футболок и тащусь в ванную.
Переодевшись и почистив зубы, я ловлю свое отражение в зеркале и раздумываю, не уложить ли волосы. Выглядят они неопрятно – примятые с одной стороны и спутанные с другой. Я провожу рукой по подбородку, ощущая намек на щетину. Стоит ли мне побриться? Или так я выгляжу более мужественно?
Я тянусь за кремом для бритья, но вдруг передумываю.
Какой в этом смысл? На кого я собираюсь произвести впечатление?
Рука зависает над тюбиком. Пять секунд. Десять.
Я все равно бреюсь.
В конце концов, это элементарная гигиена.
Когда я возвращаюсь в подвал, Ари откладывает ручку и листает страницы альбома.
– Ты уже написала свою песню? – спрашиваю я.
– Это только начало. – Она переворачивает страницу. – Я продолжу работать над ней, но, думаю, потенциал есть. – Она поднимает альбом, показывая мне открытую страницу. – Это я?
Я замираю, просматривая последние страницы комиксов, и напрягаю мозги, пытаясь вспомнить, что там было. Ари приходит в таверну, встречает искателей приключений и отправляет их на поиски волшебника.
Ничего, что показалось бы ей неприемлемым.
Кажется.
– Вроде того, – отвечаю я. – Арасели Великолепная, помнишь?
Она улыбается и проводит большим пальцем по рисунку.
– Забавная история. Мне нравится, как ты изображаешь персонажей. В них так легко влюбиться. Мне хочется знать, что будет дальше. – Она перелистывает страницы, пока не находит свою песню, и вырывает лист из альбома. – Надеюсь, дашь почитать, когда закончишь?
– Кто и что закончит? – бормочет Прю. Она приподнимается и щурится на нас с кровати.
– Комикс, который я начал сочинять.
– Ты рисуешь комикс? – спрашивает она, и тут звонит телефон Ари.
– Да так, для развлечения. Комикс, графический роман. Ничего особенного. Просто валяю дурака.
– Можно мне почитать?
– Тебя в нем нет, – отвечаю я.
Прю прищуривает на меня один глаз.
– А Ари есть?
Я то ли объясняю, то ли оправдываюсь:
– Для истории нужен был бард.
Ари громко ахает, прерывая этот допрос.
–Ребята! Не может быть.
Я обмениваюсь взглядом с Прю, которая откидывает одеяло и выскакивает из постели. Мы собираемся вокруг Ари, уставившись на электронное письмо в ее телефоне.
Это все, что мы успеваем прочитать, прежде чем Ари и Прю заходятся в таком визге, что рискуют разбудить весь дом, а затем Ари обнимает нас обоих, и мы начинаем прыгать – даже я, ну а как иначе?
– Дай-ка я посмотрю еще раз, – просит Прю, как только мы успокаиваемся. Она выхватывает телефон из дрожащих рук Ари. Я все еще обнимаю Ари за плечи, и она не отстраняется, хотя сама, наверное, этого даже не замечает. Она вся так и светится, когда Прю зачитывает письмо вслух.
