Щепотка удачи полностью

Принтер зажевывает бумагу, когда я пытаюсь напечатать доклад, кое-как состряпанный в последнюю минуту.

Дверцу моего шкафчика заклинивает, когда я уже опаздываю на пятый урок.

На физкультуре мне выбивают указательный палец баскетбольным мячом, причем, разумеется, на той самой руке, которой я пишу и рисую.

На других уроках дела обстоят не лучше. Похоже, в последнее время у меня появилась дурная привычка лодырничать – какой смысл корпеть над учебниками, если отличная оценка мне и так обеспечена? Поэтому, когда я проваливаю тесты по астрономии и испанскому, не могу ответить ни на один вопрос на уроке английского и забываю про домашние задания по статистике и политологии, я в полной мере ощущаю позорную тяжесть укоризненных взглядов учителей. Я выдаю множество бессмысленных оправданий, хотя знаю, что никто не купится, и обещаю стараться изо всех сил. Мои щеки горят.

Даже единственный предмет, который я всегда любил,– изобразительное искусство – превращается в тягость, когда мы переходим от рисования карандашом к акварели. Я ломаю кисть и проливаю воду на свою работу – дважды, – после чего мистер Кросс просит меня провести остаток урока за уборкой кладовки.

Но погодите – это еще не все.

Я обнаруживаю таракана в своей комнате; приходится вызвать дезинсектора, и я вынужден две ночи спать на продавленном диване в гостиной, пока ядовитые газы окуривают подвал.

Кактус, который Люси подарила мне на Рождество, загнулся. (Я почему-то думал, что кактусы неубиваемы.)

У меня пропадает банковская карта, и мне приходится аннулировать ее и заказать другую, а значит, провести неделю без денег.

Впервые за несколько месяцев у меня появляются прыщ на лбу и крапивница на груди одновременно.

Горячая вода заканчивается, как только я намыливаю голову. Кто-то выпивает все молоко, и утром мне нечем залить хлопья. Помогая маме занести в дом сумки с продуктами, я спотыкаюсь о ступеньку крыльца и роняю покупки прямо на нашу лучшую клумбу. Пакет молока лопается, заливая мне ноги, и падает в грязь. Добавьте ко всему тот факт, что я так до сих пор и не пригласил Майю на выпускной. До бала остается меньше двух недель, и я понимаю, что время играет против меня. И еще: я не могу этого объяснить, но чувствую, что у меня заканчиваются возможности доказать, что мы созданы друг для друга.

Доказать всем – Майе, себе, миру, – что я не облажался по-крупному, пользуясь магией Ландинтона, магией, которая меня окончательно покинула… и не пригласил на свидание не ту девушку.

– Мам, ты разве не купила попкорна? – кричу я, роясь в шкафчике.

– Нет, – кричит в ответ мама со второго этажа. – Внеси это в список!

У меня вырывается стон. Попкорн мне нужен сейчас. Я все равно вношу его в список, прикрепленный магнитом к дверце холодильника, и продолжаю рыскать по полкам. Мне удается найти пакетик не слишком залежалых чипсов из тортильи, немного соленых орешков и полпачки печенья «Орео».

Сойдет и это, решаю я, пересыпая чипсы в большую миску. В качестве бонуса в холодильнике обнаруживается баночка сальсы, а в кладовке – немного соуса кесо[79].

Мама заходит на кухню, когда я перекладываю соус в миску для микроволновой печи.

–Привет.– Ее голос звучит так, словно она слегка запыхалась.– Что ты… ах да. Суббота. Верно. – Она потирает лоб.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– О да. Просто в последнее время столько всего навалилось. – Мама вздыхает и наливает себе бокал вина из открытой бутылки, которая стоит в холодильнике. – Налоговый сезон, а еще нужно навести порядок ко Дню музыкального магазина… Честно говоря, я считаю каждый день, когда все пятеро моих детей благополучно возвращаются из школы, никто не пропускает уроки музыки и спортивные тренировки, вечером ужин на столе, и дом не сгорел дотла, маленькой победой. – Она делает глубокий вдох и прислоняется к столу.

– А у тебя высокая планка. – Я ставлю сырный соус в микроволновку на минуту.

Мама ухмыляется.

– Мы не можем все время быть идеальными. Тебе с чем-нибудь помочь?

Я мотаю головой.

– Тогда ладно. Я сказала Пенни, что вечером отведу ее в музыкальный магазин за канифолью, так что если нас не будет, значит, мы отправились туда. Элли я тоже возьму с собой, чтобы она вам не мешала.

– Она не мешает. – И это правда. Элли почти никогда не спускается в подвал во время наших сессий, но, если все-таки заходит, можно просто усадить ее на ковер с несколькими крошечными оловянными фигурками и позволить придумать себе свою собственную игру.

– Я очень люблю тебя, Джуд. Нам с твоим отцом так повезло. – Мама кладет руку мне на плечо, и я наклоняюсь, давая ей поцеловать меня в макушку, как раньше, когда я был маленьким.

Раздается звонок в дверь, и мама салютует мне бокалом.

– Повеселитесь, штурмуя замки.

На крыльце – Майя и Ноа. Майя хохочет так неистово, что ей приходится прислониться к перилам, и держится за живот, как будто ей больно.

Ноа невинно улыбается.

– Похоже, я укокошил нашего бойца.

Я смотрю на них разинув рот.

– Что ты ей сказал?

– Ничего.

– Горен… Ужасный… – вырывается у Майи сквозь смех.