Щит Империи. Часть первая полностью

— Вот же идиот, чего тебя вечно в эту сторону уносит?.. Я, меньше часа назад, выяснил местонахождение подрывника. — Похвастался Андрей, не в силах сдержать распирающую его гордость за себя самого.

— А, так вот из-за чего здесь весь этот кипишь навели… Извиняй, мне на инструктаж пора.

— Мне тоже нужно идти. После поговорим.

Мариинский уже ждал Серова в зале для совещаний, где находилось и ещё несколько следователей, здесь же была и Женя.

— Вот и вы. Хорошая работа. Мы проверили — он сейчас действительно в монастыре Святого Луки. Через пять минут боевые группы выйдут на штурм в место операции. Вы же, тем временем…

От последних слов руководителя Андрей заметно побледнел, глотнул воздуха, чтобы не потерять самообладание, и всё же рискнул перебить:

— Вы хотите сказать, что я не участвую в захвате преступника?..

— Да, вы не будете в этом участвовать. Для вас и вашей помощницы есть отдельное задание.

— Надо же, какая честь, отдельное задание… — Сквозь зубы процедил маг. — Могу я узнать, в чём оно состоит?

— Напишите расширенный отчёт о своих действиях, думаю, ваши знания и аналитические методы будут полезны. — Ровным голосом ответил Мариинский, сделав вид, что не замечает резких интонаций Серова.

«Чтобы использовать мои методы, нужно быть мной! Я — следователь, я боевой маг, я — инквизитор, а не книжный червь, которого почему-то все упорно видят во мне!» — Чуть было не выкрикнул вслух Андрей, но вовремя сдержался, и, понизив тон, негромко сказал:

— Я очень рад, что послужил общему делу, и надеюсь, что и в дальнейшем мои способы решения задач пригодятся Инквизиции. Книга будет написана, я поделюсь собственным опытом, и пусть он используется во благо Империи. — Однако в этот момент у него был тяжёлый, испепеляющий взгляд, и он стоял, сжав кулаки, отчаянно стараясь погасить вспышку гнева и подавить в себе желание возразить или нагрубить руководителю.

Мариинский же прекрасно видел эту его внутреннюю борьбу, и, оценив выдержанность, ответил:

— Вот и отлично, ваши заслуги будут отмечены. — И, обернувшись к другим следователям, сказал. — Чернов, выгоняй всех, выдвигаемся.

«Плевал я… на ваши отметки…» — Подумал Серов, чувствуя себя так, будто его предали. Лишили возможности участвовать в развязке дела, к которой он сам и подвёл, отняли законное право насладиться триумфом, ощутить собственную победу. Он-то думал, что подобные ситуации остались где-то там, в его детстве, когда он делал что-нибудь особенное и ожидал похвалы, а вместо этого приходил кто-нибудь из братьев Йорхенов, отбирал у него результаты длительного труда и приписывал их себе. И маленькому, обиженному мальчику ничего другого не оставалось, как забиться обратно в библиотеку, и помалкивать, опасаясь расправы. Но нет, именно так он ощущал себя и теперь, когда даже Чернов, самый бесполезный следователь группы, участвовал в захвате, а он, Серов, не спавший ночами и не жалевший себя во время этих поисков, был отправлен домой, писать рукопись. Ни другое имя, ни новый статус и уважаемая профессия, получалось, не изменили отношения людей к нему, поменялся лишь масштаб происходящего. Осознание этого жгло его изнутри, терзало, подменяло здравые мысли накатывающими пустыми страхами, которые, предполагалось, он давно уже изжил.

Сейчас Андрей был похож на бледную тень из далёкого прошлого, и побрёл к съёмному дому, в котором жил сейчас, с потускневшим взглядом и понуренной головой, не обращая внимания на происходящее вокруг.