Я перекусила, честно поделившись едой с мальчишкой, и отправила его спать, раз уж дежурил всю ночь. Сама же села поближе к окошку и достала дневник прадеда. Поначалу шли бессвязные записи, вроде распорядка дня или же перечислений блюд на торжественном обеде в честь именин. Молодой наследник рос тем еще шалопаем, а всерьез воспринимал только военное ремесло. Точные науки постигал с неохотой, еще меньше нравилось чистописание и устные предметы. Ведение дневника – задание учителя, которого Александр прозвал деспотом. Однако же записи велись регулярно, что говорило о твердом характере и бесспорном авторитете главы, угодить которому стремился единственный сын. Постепенно Александр втянулся и научился выкладывать мысли на бумагу. Это прослеживалось в связных предложениях и умении выделять главные моменты. Повезло, что совпало это с первыми шагами в освоении родового дара. Александр долго не мог открыть магическое зрение, и как следствие, понять принцип создания тайных троп. Упражнения на медитацию, погружение в себя и взаимодействие с источником – ушел год, прежде чем появились первые результаты. Большая удача, что у Нины магическое зрение открылось в раннем детстве. В смысле, для меня, а вот для бывшей хозяйки тела первый эксперимент по перемещению закончился печально.
Ближе к вечеру в каюту заглянул Игнат. Выглядел он уставшим, но виду не подавал. Принес запеченного цыпленка, десяток вареных картофелин, хлеба и кувшин белого кваса.
– Поужинаешь с нами? – я поставила поднос на кровать и разделила еду на порции. – Я уже в норме и ем теперь, как обычный ребенок, – заранее пресекла отговорки. – Вижу, ты потратил магический резерв. Тебе еда нужнее сейчас, и не спорь! У нас есть деньги, купим, сколько потребуется.
– Дело не в этом, – Игнат приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку, – мне и так выдают двойную порцию, а вас тут как бы нет. Нельзя привлекать внимание, нельзя выходить на палубу или как-то еще обнаружить себя. Сюда нас провели ночью, и так же ночью, тайком, покинем дирижабль в Галиче. Там уже купим билеты на рейс до Белозерска, но сойдем раньше на пару остановок и доберемся до Глушина на перекладных.
– А что в Глушине? Ты жил там эти годы?
– Захолустный городок, ничего примечательного, даже причальной станции нет, – мужчина вымученно улыбнулся, – зато места глухие, леса вокруг, болота, озера. То, что нужно для беглеца. Ну и дом, доставшийся в наследство ближнику отца. Я назвался его приемным сыном, показал выправленные бумаги, мне поверили, никто лишних вопросов не задавал.
– Как же ты объяснишь наше появление? Новые люди привлекают внимание.
– Я открыл школу мечников, давал частные уроки, надо же на что-то жить, – он развел руками. – Надеюсь, ученики не разбежались за время моего отсутствия. Ко мне приезжали иногда парни из соседних деревень, платили продуктами и собственным трудом. Кто-то в дружину хотел наняться, кто-то мастерство повысить, а кто-то просто поддерживал форму. Бывало, что и жили такие ученики при школе по нескольку месяцев. Места много, мне одному не нужно столько.
– Гм, – я задумалась – Возвращаться туда – не лучшая идея. Наверняка твое место жительства давным-давно известно заинтересованным лицам. Лучше перебраться в какой-нибудь большой город, там и затеряться проще, и с учителями проблем не будет. Мне нужно учиться, получить образование. Заметь, хорошее образование, чтобы соответствовать уровню наших врагов.
– Знаю, – согласился Игнат, – я и сам об этом думал. В Глушине надолго не задержимся. Завершу некоторые дела, выправлю новые документы, есть нужный человечек в поместном приказе, и рванем за Урал. Там нас ни одна собака не достанет.
– Как скажешь, – кивнула, не желая спорить.
Я бы сразу отправилась за Урал, чтобы сбить возможную погоню со следа. Однако брат наглядно показал тщетность попыток вытащить Данияра из лап Шумского, дал попрощаться с родителями, похороненными при монастыре светочей, отвез в имение, и это в итоге позволило защитить земли от чужаков. Отказывать Игнату в праве навестить место, которое стало для него домом на одиннадцать лет, я не имела права.
– Игнат, приляг пока, отдохни, – я взглядом показала Егорке, чтобы освободил кровать. Мальчишка переместился на рундук и оттуда показал мне язык. Охламон! – Сколько еще лететь до Галича?
– Завтра к ночи прибудем, – брат не стал отказываться от предложения, зевнул и растянулся во весь рост, едва не спихнув ногами нахаленка с рундука. Маловаты тут кровати будут. – Вздремну пару часиков. Разбуди меня, ладно?
– Обязательно, – я заботливо накрыла мужчину одеялом, после чего подошла к окошку, за которым сгущались сумерки.
