Он взял один ломтик, откусил. Я видел, как его глаза расширились от удивления. Нежный, сливочный, насыщенный вкус паштета, хруст теплого хлеба, легкая горечь зелени. Он съел все за минуту и посмотрел на меня с новым, еще более глубоким уважением. Он понял, что моя кулинария, как тактика боя, может быть разной — и грубой, как удар молота, и тонкой, как укол рапиры.
В тот момент, когда он проглотил последний кусок, я почувствовал знакомый отклик от Системы.
[Вы создали новый рецепт «Отличного» качества: [Паштет «Лисья Хитрость»]!]
[Получено 20 ед. опыта.]
Следующие несколько дней превратились в бесконечное повторение одного, смертоносного танца. Мы больше не работали над силой, а работали над инстинктами.
Арена в арсенале преобразилась. Мы с Бориславом расставили три тренировочных манекена в разных точках площадки. На каждом из них мелом нарисовал три мишени — подмышка, бок под ребрами и задняя поверхность бедра.
— Борислав, — обратился я к ветерану, — мне снова нужна ваша помощь, но сегодня все будет иначе.
Ярослав, съевший перед тренировкой порцию [Паштета «Лисья Хитрость»], стоял в центре. Он был легким, сосредоточенным. [Ловкость +1.5] делала его движения плавными и быстрыми, а [Точность +10%] обостряла его восприятие.
— Борислав, ваша задача — наносить только один удар, — я показал на него. — Мощный, рубящий сверху. Как это будет делать Морозов. Начинайте медленно, потом ускоряйтесь. Ваша цель — заставить княжича ошибиться.
— А ваша, княжич, — я повернулся к Ярославу, — задача не блокировать. Забудьте про щит. Ваша задача — ускользнуть. Сделать шаг в сторону и пропустить молот мимо. В тот миг, как он пролетит мимо, вы должны нанести три укола. По одному в каждую из трех мишеней на манекенах. Быстро. И возвращаетесь в исходную позицию.
Это было невероятно сложное упражнение. Оно требовало не только реакции, но и идеальной координации, работы ног и умения мгновенно переходить от обороны к атаке.
Начался танец Ужа и Молота.
Борислав замахнулся, и тяжелый деревянный молот со свистом опустился туда, где только что была голова Ярослава, но ее там уже не было. Ярослав, как уж, скользнул в сторону, и его тело, разворачиваясь, уже неслось к первому манекену.
Тык. Тык. Тык.
Три быстрых, почти одновременных касания кончиком меча по нарисованным кругам. Он не вкладывал силу, он отрабатывал точность.
— Слишком медленно! — крикнул я. — Морозов не даст вам столько времени! Вы должны наносить уколы в тот же миг, как уклонились!
И они начали снова. Молот свистел в воздухе. Ярослав ускользал. Его меч превратился в жало осы. Снова и снова. Час за часом.
Сначала он часто ошибался. Задевал манекен слишком сильно, теряя драгоценные доли секунды или, увлекшись атакой, не успевал вернуться в защитную позицию, и следующий удар Борислава заставал его врасплох.
Но он не сдавался и результаты становились все лучше. Эффекты от еды делали свое дело. Его суставы, подпитанные «Змеиным корнем», становились гибче. Его координация работала безупречно. Он двигался с невероятной грацией и скоростью.
Со временем Ярослав стал змеей. Он извивался и ускользал от сокрушительных ударов молота, чтобы тут же превратиться в хищника и нанести свою серию точных, смертоносных уколов.
К исходу второго дня непрерывной муштры он достиг совершенства.
Борислав, уже не сдерживаясь, нанес свой самый быстрый и мощный удар. Ярослав, казалось, даже не двинулся с места. Он лишь слегка качнул корпусом, и молот пронесся в миллиметре от его плеча. В то же мгновение его клинок метнулся вперед.
Тык-тык-тык!
Три одновременных, почти слившихся в один звук, касания по трем разным манекенам. Это выглядело абсолютно смертоносно. Это было искусство.
Борислав медленно опустил молот. Он смотрел на Ярослава, потом на меня. И впервые за все время на его каменном, испещренном шрамами лице появилось нечто похожее на одобрительную усмешку.
— Теперь, — сказал он своим ровным, гулким голосом, — у него есть шанс.
Я посмотрел на Ярослава. Он стоял посреди двора, тяжело дыша. Пот градом катился с его лица, но его глаза горели ледяной, спокойной уверенностью.
Моя работа была почти закончена. Скульптор придал глине форму. Оставалось лишь обжечь ее в огне настоящего боя.
В этот момент к нам зашел Степан Игнатьевич. Окинув нас внимательным взглядом он сообщил: — Морозовы прибыли. Бой состоится послезавтра.
Наступил последний день перед дуэлью. День тишины.
Интенсивные, изматывающие тренировки прекратились. Сегодняшняя цель была не в том, чтобы стать сильнее, а в том, чтобы накопить силы, восстановить каждую мышцу и подготовить разум к предстоящему испытанию. Вся наша работа была сделана, и теперь нужно было дать телу и духу вобрать в себя ее плоды.
Меню этого дня было моей одой спокойствию и накоплению сил. Никаких резких вкусов, никаких стимулирующих трав. Только чистая, честная, энергия.
Обед должен был успокоить разум и напитать тело, не отягощая его. Я задумал уху, но не простую, а тройную, где каждый компонент играл свою, уникальную роль. Все началось с бульона.
