Ярослав медленно поднял на меня взгляд. В моих глазах он не увидел ни надежды, ни веры в чудо. Он увидел спокойную уверенность и расчет. И это, как ни странно, успокоило его лучше любых ободряющих слов.
Он кивнул.
— Я понял тебя. Значит действовать как змея? Сделаю.
Сомнение в его глазах угасло, сменившись решимостью. Он был готов.
Рассвет только-только начал окрашивать небо в серый цвет, когда я вошел на свою кухню. Я выспался и был готов творить блюдо, от которого зависел поединок.
Сегодняшняя работа не имела ничего общего с обычной готовкой. Это изготовление настоящего эликсира. Алхимия на кухонном столе.
Кухня была идеально чиста. Каждая медная кастрюля сияла, каждый нож лежал на своем месте. Я работал в полной, абсолютной тишине, нарушаемой лишь моим собственным дыханием. Ничего лишнего. Ничего случайного.
Передо мной на каменном столе, как на алтаре, лежали ингредиенты для моего величайшего творения.
Вот они, иссиня-черные, твердые, как агат, ягоды «Соколиного глаза». Я положил их в маленькую ступку и начал методично растирать. Не дробил их, а именно растирал, медленно, круговыми движениями, высвобождая их скрытую силу, превращая их в тончайшую, почти невесомую синюю пыль.
Рядом, в маленькой глиняной миске, — сок редких горных ягод, который я выдавил через льняную ткань. Капля за каплей. Он был густым, темно-рубиновым, и пах кислинкой и лесом после грозы. Эти ягоды мне собрали люди Степана Игнатьевича по специальному заказу.
Затем — мед.
И самое ценное, то, что с огромным трудом достал для меня управляющий, — крошечный глиняный горшочек, в котором, словно жемчужина, покоилась одна-единственная ложечка маточного молочка. Белое, перламутровое, оно, казалось, само светилось изнутри. Это была концентрированная жизненная сила, энергия самой пчелиной матки.
Я взял серебряную чашу и начал творить.
Сначала смешал мед с маточным молочком, медленно, деликатно растирая их вместе, пока они не превратились в однородную, кремовую, жемчужно-белую массу.
Затем начал добавлять ягодный сок. По капле. После каждой капли я использовал [Прогноз], корректируя баланс.
[Прогноз:…Скорость Реакции +25%, Ловкость +2.5, Выносливость −0.1]
Штраф. Все еще есть штраф. Я добавил еще одну каплю меда.
[Прогноз:…Скорость Реакции +24%, Ловкость +2.4, Негативные эффекты: отсутствует]
Идеально. Теперь — главный компонент. Я начал всыпать синюю пыль «Соколиного глаза». По крупице. Мой разум был полностью поглощен этим процессом, я был похож на ювелира, гранящего самый дорогой в мире алмаз. Каждый раз проверял [Прогноз], ища ту самую, единственную, идеальную пропорцию, которая даст максимальный эффект без малейшего вреда.
Наконец, я нашел ее, добавил последнюю крупицу, и жидкость в чаше, до этого рубиновая, вдруг изменилась. Она загустела, приобрела глубокий, перламутровый оттенок и начала едва заметно светиться изнутри, словно в ней заключили лунный свет.
В тот же миг, когда я закончил, передо мной развернулся самый впечатляющий свиток системных уведомлений, который я когда-либо видел.
[Вы создали уникальный, одноразовый рецепт: Дыхание Сокола (Шедевр)!]
[Качество: Шедевр]
[Эффекты (Длительность: 3 часа): Скорость Реакции +30%, Ловкость +3 (временно), Ментальный Фокус +40% (временно), Болевой Порог +20% (временно), Контроль Адреналина (пассивный)]
[За создание блюда такого уровня сложности и качества вы получили 150 ед. опыта.]
Я выдохнул весь воздух из легких. Мое тело было полностью истощено, умственное напряжение было колоссальным, но я смотрел на серебряную чашу, в которой мерцал перламутровый нектар, и чувствовал небывалую гордость.
Это была вершина моего искусства. Идеальное оружие. Идеальная еда для победы.
Я взял поднос. Серебряная чаша была прохладной, а мерцающий в ней нектар, казалось, был живым. Борислав ждал меня у двери. Мы пошли по коридорам молча. Сегодня наш путь был не просто дорогой, а процессией, в которой жрец нес своему чемпиону последнее причастие перед битвой.
В покоях Ярослава царила напряженная, деловая тишина. Комната больше не была убежищем больного. Она стала оружейной, ставкой воина. Сам княжич стоял в центре, уже облаченный в подогнанную по фигуре легкую броню из тисненой кожи. Борислав, без единого лишнего движения, помог ему затянуть последние ремни на наручах.
Все было серьезно. Торжественно. Как и должно быть перед боем.
Я подошел и поставил серебряный поднос на стол. Чаша с перламутровым эликсиром оказалась в центре всеобщего внимания. Борислав закончил свою работу и молча отступил в угол, превратившись в тень. Ярослав медленно повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но я видел, как напряженно ходят желваки на его скулах. Он посмотрел на чашу, затем на меня.
— Время пришло, повар? — спросил он, и его голос был ровным и низким.
— Время пришло, княжич, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вот острие вашего меча.
