Танки уже почти час трясло и шатало на ухабах грунтовки. Качались из стороны в сторону дерева лесозащитной полосы на обочине проселочной дороги, кустики, холмы, покрытые еще зеленой, но уже жесткой травой, предрассветное небо также качалось - медленно и трудно. Траки машин снимали серый пыль в путях, и сержанту Федору Литовченко в гуле танкового дизеля слышалось сердитое ворчание. Когда высовывался из люка, было немного холодновато от встречного ветра, который бил в лицо, неуютно от серой неопределенности ночи и тревожно. Командир дозорного отделения молчит с самого начала марша, а рубеж вероятной встречи с противником уже близок, и это молчание не во благо. Отец учил, что "красные" - твердый орешек, их шапками не закидаешь. А нынешних коммунистов и подавно так просто не одолеть. Они-то хорошо знают, что их ждет в случае поражения, поэтому сражаться с упорством смертников!
Литовченко уходил сиденье, развернул командирскую башенку, всматривался в свои танки, словно боялся, что с его взводом уже случилось недоброе. Но два танка шли на установленных расстояниях, развернув стволы пушек вправо-влево по ходу движения. Командирский прибор ночного видения четко показывал на темно-сером фоне светло-серые силуэты бронированных машин. А через какое километр выгнулось на повороте длинное стальное тело колонны батальона и его вид успокаивал. С такой силой, и не справиться с противником! Сержант достал карту, наклонился вниз, в башню, ближе к плафона.
К чему непохожий цветной лист карты на однообразную серую местность вокруг! Или это от серого однообразия в очках тыкал [37]? Да еще попробуй угадать, где тут устроят тебе ловушку! Там, где маршрут встречается с железной? Или дальше, у самого рубежа вероятной встречи с противником?
В эфире только обрывки чужих докладов, батальон же идет в режиме радиомолчания. А вот со стороны противника непрерывная болтовня - время от времени Федор настраивает радиостанцию на волну супостата, но в тех лоскутах радиорозмов ничего путного для себя не услышал: кто кого вызывает непрерывно, кто-то кому-то приказывает, перекрывая командные выражения словами, пишут только на заборах .
- Механик, обороты! - Коротко бросает Литовченко по ТПП [38]. - Скорость держи!
Выключил плафон, отверг крышку люка и высунулся наружу. Темно вокруг, хоть глаз выколи!
Заглушает все рокот двигателя, стонет земля, мотается из стороны в сторону и до самой башни пригибается антенна, лицо холодит рассветный свежий ветер, а все кажется - малая скорость! Кто его знает, возможно, "красные" уже прорвали оборону и сейчас так же сейчас рвутся к Белополье! Или штурмуют или уже и заняли его. Что им там какой отряд самообороны!
Резкий торопливый голос командира главного дозора заставил Литовченко вздрогнуть.
Танк вылетел на низкий увал, и Литовченко увидел гряду высоток, которая манила своей близостью.
Первый завал ... Его встретили на дороге через час марша, когда втянулись в узкий дефиле между рощей и отстойниками. Едва взвод подтянулся к дозорной машины, из рощи по бронетранспортеру хлестнул пулемет и наперегонки застучали пистолеты-пулеметы. Вспышки выстрелов запестрели в темноте чащи, ночной лес ощетинился злыми жалами очередей. Пехотинцы ответили, минометная обслуга быстро приготовилась к бою, но 50-миллиметровые мины взрывались в ветвях деревьев, не причиняя вреда противнику - даже примитивные перекрытия над окопам защищали от осколков. Ракет не бросали - освещать себе глупых нет, а ночных прицелов в дозорного отделения хватало. Однако перестрелка затягивалась, диверсанты "красных" упрямо держали завал под огнем, не позволяя саперам приблизиться к нему. По всему выходило, придется посылать пехотинцев в обход, чтобы ударить по засаде с тыла, а это потерянные минимум полчаса. И тут из-за гребню холма, обходя обочине боевые машины, вывернул бронетранспортер с зенитной пулеметной установкой. Появление зенитчиков была своевременной. Четыре крупнокалиберные ствола влупилы по засаде жестокой сияющей ливнем пуль и там все окутала туча пыли, вся пронизана осколками и бледными вспышками. Засада моментально замолчала. Саперы не мешкая устремились к завала и пока расчищали путь, зенитчики пантрувалы в роще малейшее движение, подавляя его убийственным огнем крупнокалиберных пулеметов.
Завал оказался так себе - бросили поперек дороги ветвистое дерево, в ПНБ [39] помеха казалась непреодолимой, на самом же достаточно было двух мужчин, чтобы освободить путь. Пехотинцы дозорной машины прочесали гаек - нашли только пять разодранных крупнокалиберными пулями трупов вражеских разведчиков, и спустя. Командир пехотного отделения доложил, что все, кто устроил засаду, никто не отошел, всех здесь и положили зенитчики. И сейчас пятеро убитых советских солдат лежали в пыльном кювете у дороги. А всего-то, чего они добились - это остановили на десять минут ГПЗ. Тоненькие синие лучи фонариков высвечивали их лица, но разобрать сколько кому лет было невозможно - смерть, великий разводящий, уже стирала возрастные различия.