Шёл, не оглядываясь, прижимая к телу измазанную в крови руку и борясь с соблазном упасть и провалиться в небытие. Где-то далеко трещали деревья, внизу травянистый покров шелестел от первых капель начинающегося дождя, а между соснами маячили силуэты. Но Иван плыл сквозь боль, нащупывая внутри себя злость и волю, чтобы идти дальше. Хотя бы ещё два шага. Ещё… И, наконец, за стеной тумана обозначилась кромка леса, откуда начиналась дорога к заправке.
Каждый шаг отдавался ломотой в мышцах, в душе бурлила смесь страха и ненависти.
Как в бреду, он брёл, почти теряя ориентацию. Мимо плыли деревья, под ногами хлюпало и было неясно, вышел ли он тем же путём, что пришёл. Дождь, дробя каплями по ветвям, мешал разглядеть хоть что-то дальше нескольких метров. Ивану мерещились искажения: то ли кряжистый ствол превращается в фигуру человека, то ли куст задрожал, будто в нём кто-то прятался. Гул в черепе не утихал, казалось, что каждый удар сердца всё ещё синхронизирован с лампами в «АРМ-7».
Подойдя к полузнакомой поляне, Иван осознал, что выбрался на знакомую тропку. Ещё минут двадцать медленной ходьбы — и он вернётся к заправке. Ноги подгибались, укусы пиявок и мошкары саднили, из шеи то ли сочилась лимфа, то ли кровь. Нужно срочно обработать. Но самое страшное — в голове оставалась каша чужих мыслей. Он чувствовал: «Зона 3» как будто установила с ним некий контакт. И теперь ему от неё не спрятаться.
Кровь стучала в висках; мох на деревьях свисал, как пряди волос оживших трупов. Иван то и дело вздрагивал от каждого звука. Дождь нарастал, смыв часть комариных останков с его одежды, оставляя лишь липкое отвращение.
Иван вышел из чащи, увидел знакомую антенну над генераторной будкой и едва удержался от того, чтобы упасть на колени. Пройдя покосившийся забор, почувствовал, что силы на исходе. Но страх, что за ним «последуют» насекомые, придал последние крупицы энергии. Вода во фляге закончилась, горло пересохло, а одежда была пропитана слизью, кровью и потом. Оглянувшись, он убедился: вроде бы всё тихо. Шатаясь, добрался к двери, ввалился внутрь, едва не споткнувшись о порог. За спиной хлопнуло, и он тут же задвинул засов. Только затем рухнул на пол, тяжело дыша, выронив бесполезное оружие.
Стоило оказаться под защитой стен, накатила мгновенная слабость. Стрелков прислонился к стене и просидел так, тяжело дыша, минут пять. Боль в мышцах раскалёнными нитями вплеталась в любое движение. Разум продолжали одолевать образы и ментальный шёпот, зовущий с болот.
Настала пора заняться ранами. Комната отдыха встретила тусклым, но тёплым электрическим светом, слабым запахом солярки и ветхого металла. Из ящика стола была вынута водительская аптечка, изъятая ранее из машины бандитов, и пластиковый флакон со спиртом. К горлу подступила лёгкая тошнота, мужчина с трудом добрался до стула, на который практически рухнул, стаскивая пропитанные влагой сапоги и мокрые джинсы. Несмотря на околонулевую температуру, замёрзнуть он не успел.
Лодыжки, икры и бедра были покусаны и покрыты кровавыми разводами. Некоторые ранки уже спеклись коркой, но горели воспаляющимися красными пятнами. Иван выругался, вытащив из пластиковой коробки с красным крестом на боку бинт, зелёнку и вату. Обработка укусов обернулась адской болью, да такой, что пришлось закусить губу, чтобы не заорать. Несколько сочащихся ранок пульсировали, выделяя сукровицу, одна — более глубокая — грозила быстро воспалиться.
— Чёрт… Чёрт… — шептал Иван, заливая раны спиртом. Уличный ветер пошевелил заднюю дверь — видимо, засов в ней был задвинут не до конца. Стрелков не решился встать, чтобы проверить, сил не было. Спустя несколько мучительных минут обработки и перевязок, всё же заставил себя подняться, дрожа, доковылял и довёл засов до упора. Пожалуй, впервые за всё время на заправке Иван чувствовал настолько явное желание забаррикадироваться и не выходить. Даже если всё вокруг полыхнёт адским пламенем или очередь из клиентов растянется на километр.
Глянул на руки — они тряслись. В голове ещё звучало эхо шёпота купола:
Однако в глубине зрело осознание: долго он здесь прятаться не сможет. Болото манит, а этот зловещий агрегат каким-то образом влияет на всё вокруг. Может, вырубить его — единственный способ спастись. А лучше всего — уничтожить! Или он сделает только хуже?