Сердце колотилось, раны на ногах, лице и шее мерзко саднили, и с каждой минутой пожар в прокушенном бицепсе усиливался.
С трудом поднявшись, он добрёл до алюминиевого рукомойника в углу, умыл лицо и шею. Вода стекала буроватыми разводами — смесью грязи с болота и собственной крови. Лицо и руки «украшали» следы укусов от мошек, всё саднило. Он схватился за край раковины, чувствуя новый приступ головокружения. В зеркале отразилось измученное лицо с искрой безумия в глазах.
— Так, спокойно, Стрелок, — выдохнул Иван себе под нос. — Спокойно.
Снаружи раздался скрип, будто кто-то осторожно царапал металл. Иван на миг оцепенел, опасаясь, что по его следам пришли твари из леса. Но, выглянув в окно, разглядел лишь кусок сорванного листа железа, болтавшегося у края кровли. При каждом порыве ветра тот елозил по карнизу, порождая этот тревожный звук.
Обработав всё, до чего мог дотянуться зелёнкой, Иван снова рухнул на стул и пододвинул потрёпанную тетрадь. Ему хотелось детально описать всё, что испытал, чтобы не сойти с ума:
«Сегодня около 14:00 добрался до западной части леса, болота. Туман. Нашёл металлический купол («Зона-3»), похожий на военное сооружение. Затоплен, покрыт растительностью, но есть иллюминатор, за которым виден странный аппарат — лампы, надпись: «АРМ-7». Он излучает звуковые/световые колебания, синхронизированные с… насекомыми? Или со всем болотом разом. А может, и с самой тайгой <…> Испытал сильные галлюцинации — картины из своей прошлой службы/неизвестных экспериментов. Рой насекомых сформировал человекоподобную фигуру, говорил о моих грехах. <…> Столкнулся с пиявками: огромные, полупрозрачные, агрессивные, с хитиновыми пластинами. Места укусов теперь горят, возможна инфекция. <…> Купол звал меня: «Вернись, ты должен вспомнить». Ключ частично подошёл, но главный вход затоплен. Для проникновения понадобится спецэкипировка. <…>».
Стрелков судорожно выводил строку за строкой, чувствуя, что от описаний подробностей ему становится хуже. Но умолчать — значит дать страхам вырасти. Запись закончилась фразой:
«Уверен, аппарат в «Зоне 3» — ключ к тайнам пропаж и к проклятью болот. Но вход в купол мне недоступен. Нужен план».
Положив ручку, Иван обхватил голову руками. В груди колыхалось беспокойство. Заправка дышала гулким шёпотом генератора, ветер за стеной пробирался сквозь щели. Состояние мужчины находилось меж обмороком и лихорадкой.
Стрелков достал мятый блистер с антибиотиком из личных вещей, проглотил таблетку с давно истекшим сроком годности, вытер лоб. Кое-как заварил горячий чай, чувствуя, что единственный способ не дать жару свалить его с ног — согреться и подкрепиться. С каждой минутой сознание пыталось уплыть в зыбь отстранённости. Но вместо желанного сна мозг готовился к новым кошмарам.
Запнувшись о лямку рюкзака, Иван вспомнил о папке, взятой из бункера.
— Чёрт, про тебя я совсем позабыл, — пробормотал он, усаживаясь на диван. Папка ведь могла содержать объяснение тому, что творится в округе. Пока ещё оставались силы, надо исследовать её содержимое.