«ВНИМАНИЕ: при перезапуске без надлежащих фильтров возможна неконтролируемая экспоненциальная реакция биосреды…
Уникальная особенность: образование роёв насекомых c коллективным поведением.
…подтверждение, что прибор транслирует волны психической активности…»
Прочёл — и стало совсем тошно. Захлопнул папку. Взял журнал и начал записывать:
«Как вывести чёртов аппарат из строя? Может, сварганить бомбу на местной горючке? Но тогда придётся как-то вскрыть этот купол».
Время текло в тягостном ожидании. Иван сидел, прислонившись к холодной стене, вслушиваясь в шорохи снаружи. Дождь, смешиваясь с мелким градом, барабанил по крыше, сквозняк разносил сырость. Стрелкову чудилось, что звук ветра словно наполняется шёпотами. Сердце не унималось. В шелесте периодически различались шаги вдоль фасада здания, но разглядеть в темноте ничего не получалось. Один раз по стеклу зашкрябали когти: Иван чуть не выстрелил, но всё стремительно стихло.
В какой-то момент, ближе к полуночи, навалилась слабость, и он незаметно для себя задремал. Приснилось нечто совсем кошмарное: вокруг заправки кружил бесчисленный рой паразитов, в центре которого высилась горбатая фигура — словно королева насекомых с человеческим лицом. Лицом Анны. Она как будто ласково шептала:
— Вот же, суки… — простонал проснувшийся Стрелков, ощутив, что руки судорожно сжимают ружьё. Сглотнув слюну, поднялся. Надо сходить в коридор, проверить, всё ли в порядке.
Дверь во двор была на месте, засов не тронут. Но за ней слышался еле различимый скрежет — негромкий, словно кто-то осторожно поводил когтями по металлу. Иван застыл.
Следующие минуты растянулись в безмолвии. Он уже подумывал, не воображение ли? Но нет, звук повторился — царап-царап, затем странное дребезжание. Снаружи точно кто-то был.
Иван застыл у двери, боясь пошевелиться. Царапанье усилилось, перешло в мерное скребущее скрежетание.
— Пошли на хрен отсюда! — вырвалось у него, когда психика начала сдавать. Сжав ружьё, он занёс приклад, готовясь бить, если створка дверей начнёт поддаваться. Но за ней лишь послышалось тихое шипение. Будто выдох. Царапанье прекратилось.
Иван простоял так минут десять, не решаясь отойти. Потом робко глянул в глазок — чёрная пустота, разве что колышутся смутные контуры непонятно чего. Вспышка молнии за окном осветила двор и на мгновение он увидел, что к опорному столбу навеса прильнуло… нечто. Спина, покрытая окостеневшими шипами, или это рой сросшихся мошек, из которых выступали «псевдоконечности»? Разглядеть толком не успел: сразу всё потонуло во тьме.
Стук. Тупой удар по металлу. Иван отшатнулся, дыхание судорожно перехватило. Тварь будто проверяла на прочность дверь. Потом послышались хлюпанье и шорохи, словно нечто потащило груз по мокрому асфальту. Следом воцарилась условная тишина. Лишь дождь продолжал колотить о крышу.
Два часа после этого Иван напряжённо сидел за столом старой диспетчерской, уложив одностволку на колени. Мерцающий фонарь готов был вот-вот разрядиться. Ноги болели, повязки на укусах взмокли от пота и сукровицы. Каждый шорох казался приближающейся катастрофой. Электрический разряд молнии расколол ночное небо, осветив окрестности. И тут со стороны окна грохнул отчётливый удар о стекло. Иван вскочил, успев заметить, как сквозь мутную поверхность размыто двигается несколько тёмных силуэтов. Раздался леденящий высокочастотный визг, многоголосый, будто сотни глоток орали хором. Он содрогнулся:
Дрожа всем телом, Иван отшатнулся в угол, направив ружьё на окно. Стекло было укреплено двумя металлическими прутами, но их могло не хватить, если там настоящее чудище. Шум усиливался: хлюпанье, удары, резкий скрежет. Казалось, что когти или лезвия снаружи пытаются процарапать путь внутрь. Лампа фонаря на столе замигала, озаряя комнату резкими вспышками, отбрасывая на стены и потолок пляшущие тени.